Logo
Мир современной женщины
www.my-beauty.info
 
Главная
Красота
Здоровье
Кулинария
Вязание
Бисероплетение
Вышивание
Непознанное
Астрология
Хиромантия
Гороскопы
Ссылки
Контакты

Энциклопедия самых распространенных убеждений

 

Реклама на сайте

 

 

 
   
 
загрузка...
 

 

 
 

Андрей Курпатов

Средство от усталости

Глава 3

Психотерапия усталости

Теперь, когда мы уже знаем, что это за зверь – усталость, можно переходить к ее лечению. Сразу оговорюсь, что технология излечения, представленная в этой книге, далеко не единственная, но зато универсальная. Ничего сложного в этих заданиях нет, но выполнять их нужно строго согласно предписаниям, в противном случае эффекта не будет. Мы вынуждены идти на хитрости, иначе с неврастенией не совладать. Она истощила наш мозг, наши силы на исходе, а поэтому нам потребуется смекалка и находчивость. Впрочем, не будем забегать вперед, выполняйте задания шаг за шагом, и искомая цель будет достигнута.
Прежде всего мы изучим обязательные условия терапии, без их выполнения на победу не рассчитывайте, ее не будет. Сколь бы они ни казалось трудными, странными, сомнительными, – это нужно сделать. Когда сделаете, убедитесь, что ничего трудного, а тем более странного или сомнительного, в них нет. Я в меру моих сил попытаюсь пояснить каждый пункт максимально подробно, но на самом деле тут все понятно, как божий день, и не будь у нас неврастении, мы бы согласились с каждым из пунктов без малейших препирательств.
Во второй части главы мы изучим с вами те приемы, которые следует использовать в зависимости от степени и тяжести неврастении. Иными словами, это будут психотерапевтические техники для каждой из фаз неврастении – ультрапарадоксальной, парадоксальной и уравнительной.

Три обязательных условия

Каждая из фаз неврастении требует специальных техник и особого подхода. Я не знаю, на какой стадии неврастении вы находитесь (если она у вас есть), и не могу знать, когда вы заметите, что вы находитесь в неврастении, если она случится у вас позже (не дай бог, конечно). Однако сейчас мы будем обсуждать «обязательные условия терапии», т. е. те действия, которые необходимо предпринять для лечения неврастении вне зависимости от того, как именно вы себя чувствуете и что у вас приключилось. Коротко эти три обязательных условия звучат следующим образом: «тревожная кнопка», «выход из игры» и «снятие требований».

«Тревожная кнопка»

Прежде всего, если вы задумали совладать со своей усталостью, заведите себе специальную «тревожную кнопку», ту кнопку, на которую вы сразу же нажмете, впервые заметив у себя симптомы неврастении. К сожалению, впервые замеченные симптомы неврастении – это, как правило, далеко не первые ее симптомы. Но чем раньше мы их заметим, тем лучше. И первое, что мы должны будем сделать – это, как ни странно, начать бить тревогу! Подобная рекомендация кажется нелепой, особенно когда звучит из уст психотерапевта, но никакой другой рекомендации здесь нет и быть не может.
Если мы начали сваливаться в неврастению, то об этом нужно себе сообщить и сделать это в максимально категорической форме: «Стоп! У меня возникли серьезные проблемы! До тех пока они не решатся, все остальное не имеет никакого значения!» Если вы чувствуете перегрузки, напряжение, какую-то ненормальную суетливость, беспокойство; если вы понимаете, что стали хуже соображать, что у вас ухудшается память и усиливается раздражительность, – это уже достаточный повод для беспокойства, ведь у вас первая фаза неврастении, осталось еще два шага, и вы «в дамках».

 

Отойдите в ситуацию, которая поддержит вас, а потом возвращайтесь с этой вновь обретенной силой к реальности.
Фредерик Пёрлз

Теперь представим себе другую ситуацию. Вы стали раздражаться из-за мелочей, вас все напрягает, малейшая неприятность воспринимается вами как выраженный дискомфорт; вы срываетесь на близких, перестаете реагировать на серьезные перемены в своей жизни (думаете о них: «Ну и ладно, ну и пусть, наплевать, все равно ничего не сделать»), не можете дослушать до конца то, что вам говорят, теряете и нить рассуждений, и способность делать те простые вещи, которые раньше решались вами с легкостью и даже удовольствием, то бить тревогу просто необходимо. Поскольку это настойчиво стучится в дверь уже вторая фаза неврастении.
Если вы продвинулись еще дальше в развитии своей неврастении, то рано или поздно наступает критическая точка. Ею может быть, в принципе, любой серьезный срыв из-за какой-то мелочи. Например, вы вдруг расплакались на ровном месте из-за полной ерунды (вспоминаете историю про сломанный каблук?). И если такая ерунда, мелочь показалась вам в эту секунду «моментом истины», если вы подумали: «Все, кончено! У меня больше нет сил. Я сдаюсь. Я самый несчастный человек на земле», то «тревожная кнопка» должна быть приведена в действие незамедлительно и любыми средствами! Вторая фаза неврастении перестала стучаться в вашу дверь, она ее с грохотом распахнула. До третьей, кульминационной фазы – рукой подать, а там уже без врача не обойтись. Так что – жмем со всей силы на «тревожную кнопку»!
Итак, что такое «тревожная кнопка»? Как мы помним, наша беда в излишней загруженности, мозг человека, находящегося в состоянии неврастении, переполнен думами тяжкими, тяжелыми думами. Причем все они думаются наполовину (это когда вы начинаете о чем-то думать, но додумать не можете, мысль обрывается и сворачивается), без всякого проку. И от нас самих, когда мы в таком состоянии, проку никакого. Так что если мы выйдем в этот момент из игры, никакой катастрофы не случится, мы лишь сделаем скрытое явным, и не более того. Это не капитуляция, это вынесение адекватной оценки происходящему, что, собственно, и открывает нам путь к излечению.
И, пожалуйста, не ведите с собой по этому поводу никаких переговоров. Это ваше решение о временном прекращении какой-либо деятельности и начале лечения – окончательное и обжалованию не подлежит. Не думайте: «Нет, еще рано. Я еще могу чуть-чуть потянуть. Еще много важных дел. Я еще немножечко потяну, а там уже и займусь собой». Помните – все это слова-предатели, они хотят, чтобы вы истощились до полной астении и потеряли какую-либо возможность вернуться к нормальной жизни без помощи психотерапевтов-реаниматологов.
Критерии, по которым вы узнаете о том, что на «тревожную кнопку» пора жать с полной и неистовой силой, вам теперь хорошо известны, а потому какие-либо переговоры, уговоры и компромиссы здесь лишены всякого смысла – у вас сработала «тревожная кнопка».

 

 

На заметку  
«Тревожная кнопка» – это образное наименование того поворотного пункта, от которого берет отсчет наше излечение. Обычно мы вваливаемся в неврастению постепенно (не меньше двух-трех месяцев, а иногда и значительно дольше), мы сами зачастую не видим, как снижается наш жизненный тонус. И если не огласить обнаружение этой болезни, причем в самой жесткой и категоричной форме, мы так и будем катиться под гору. Вот почему так важно знать все симптомы неврастении, и как только первый из них будет нами замечен и идентифицирован как таковой – «Вот, я разорался без всякого серьезного повода!», или «Вот, я расплакалась из-за ерунды!», или «Вот, я не могу вникнуть в суть рабочих моментов!» – все, включается «тревожная кнопка». Все дела откладываются, мы заболели и нам надо лечиться.

 

«Выйти из игры».

«Выйти из игры!» – значит сказать себе буквально следующее: «Баста, карапузики, кончилися танцы! Я попался! Я заболел! Я временно для всех и вся умер!» Кому-то, может быть, это и покажется странным, но если мы не дернем за рубильник и не прекратим траты своего мозга, то еще чуть-чуть – и он выключится сам, и вероятность реанимации его после этого оказывается под вопросом. Итак, отключиться жизненно необходимо! Мы перестаем участвовать в чем-либо, нас с этого момента ничего не интересует, мы вышли в отставку, уехали «в глушь, в Саратов»: «Всем прощайте! Пишите – „до востребования“».
Были у нас проблемы на работе – теперь это нас не интересует, у нас нет проблем, нет работы, мы в отпуске за свой счет. Случились у нас сложности в личной жизни – нет больше этих сложностей и нет этой жизни, мы ушли в монастырь отшельником. Беспокоили нас какие-то проблемы, связанные с семьей – все, проблем больше нет, все темы закрываются до лучших времен. Все!

 

 

Разумеется, речь идет о психологическом выключении из ситуации. Было бы, конечно, более правильным взять больничный и действительно от всех скрыться на какое-то время, пока мы будем приводить «себя в себя», но, в целом, это и необязательно. Вполне достаточно, не меняя своего привычного образа жизни, просто подумать таким образом: «Меня нет. Это просто моя тень ходит на работу и делает вид, что присутствует дома. На самом деле все это только имитация. Маленькое, в меру упитанное приведение».
Впрочем, у меня нет сомнений, что наш мозг, находящийся в тревоге, напряжении и лишенный какой-либо адекватности, будет говорить нам: «Брось валять дурака! Ты еще все можешь! У тебя масса важных, а главное, неотложных дел! Занимайся ими, а то пожалеешь!» Такой шантаж, скорее всего, будет иметь место. Человеку трудно принять решение и временно отлучить себя от тех занятий, которыми он занимается каждый божий день.
Мы привыкли вникать в вопросы, решать проблемы, делать то, за что несем ответственность и думать, что если мы этого не сделаем или сделаем не так, то небо упадет на землю, а земля тут же провалится в тартарары. Ошибка! Ничто никуда не упадет, ничто никуда не провалится, все это иллюзия и нелепые страхи (пополам, кстати, с манией величия).

 

 

Нам только кажется, что мы незаменимы, что если мы уйдем на время в сторону, все рухнет. Не рухнет! Может быть, пойдет не шибко, может быть, разрешится само собой, может быть, кто-то сделает это за нас. Как бы то ни было, катастрофы не произойдет. Забудьте об этом! Катастрофа произойдет в том случае, если вы на «тревожную кнопку», будучи в таком состоянии, не нажмете.
Вы, скорее всего, неоднократно заболевали в своей жизни гриппом и всякий раз, имея температуру под сорок, благополучно выходили из активного функционирования в состояние полноценного «аута». Ничего же не случилось! Никто не умер! А если бы не вышли в «аут», могли бы и помереть, и теперь – ровно такой случай! Возможно, у вас также случались какие-то травмы, когда вы выпадали из жизни на месяц-другой.
Вероятно, у вас случались и экстренные хирургические операции – аппендицит, внематочная беременность и т. п. Вы тогда продолжали вести все свои дела прямо с операционного стола? Или же все каким-то образом временно обошлись без вас? Полагаю, что обошлись. Если же кто-либо в вашей жизни будет настаивать на «продолжении банкета», то он может скоро лишиться вас, мягко говоря, надолго.

 

 

Может быть, конечно, и «напрягутся» какие-то дела за время вашего отсутствия, но, право, все и вся как-нибудь уж обойдутся временно без вашего участия (по крайней мере интеллектуального, физически, если уж это так необходимо, вы можете поприсутствовать). Главное, что вы теперь об этом не думаете – ни о том, ни о другом, ни о третьем. Вы в полной прострации – такова ваша цель, и сейчас не неврастения вас в нее погружает, а вы сами принимаете для себя это решение: никаких дел, никаких дум, все ушли на фронт и закрылись на переучет.

На заметку  
«Выйти из игры» – это значит немедленно прекратить всю ту деятельность, которая и привела нас в неврастению. Повторюсь, речь идет о нашей «внутренней деятельности» – это наши размышления, переживания, а проще говоря, вовлеченность в те или иные дела. Сейчас объявляется мораторий, все работы замораживаются. Если мы этого не сделаем сейчас и временно, это сделает за нас неврастения – чуть позже, но зато уже надолго. Поэтому ограничение собственных нагрузок в такой ситуации не нужно воспринимать ни как «затруднительное дело», ни как «поблажки». Это лечебная процедура, назначенная вам врачом и по жизненным показаниям, поэтому обжалованию не подлежит. Вы теперь имеете право думать только об одном: как вылечиться и что нужно для этого сделать.

Возможность есть всегда

Когда я рекомендую своим пациентам, страдающим неврастенией, сократить свои нагрузки, отключиться временно от тех дел и проблем, которые занимали их до обращения за помощью, мне часто приходится слышать: «У меня нет такой возможности...» На это всегда хочется ответить, что у человека нет иных вариантов, а вот возможностей как раз предостаточно.
Когда мы говорим о сокращении психологических нагрузок, речь не идет о том, чтобы вовсе выпасть из жизни, сбежать куда-нибудь в далекую сибирскую деревеньку и жить там до старости. Разумеется, это ограничение, во-первых, является временным, а во-вторых, подчеркиваю это особо, касается только внутренней составляющей.

 

 

Разумеется, если у вас есть возможность взять отпуск, отправить хотя бы часть своей семьи на отдых, чтобы сократить число бытовых проблем, – это, конечно, хорошо. Но если такой возможности нет, то это не беда. Ничто не мешает вам ограничить, например, просмотр телевизора, чтение газет и журналов, а также иные информационные потоки, включая не обязательные беседы с соседями, друзьями и т. п. В конце концов, вы сейчас и не тот собеседник, который был бы, наверное, им нужен.
Но вернемся к понятию «внутренней составляющей». Допустим, у вас развилась неврастения, но вы никак не можете не ходить на работу. Теперь я буду говорить, как кому-то, может быть, покажется, крамольные вещи. Но, право, если работодатель не дает человеку больничный, тогда как тот имеет на это все основания и необходимость, то он – этот работодатель – сам и виноват. Доктор должен сделать то, что он должен сделать.
Итак, у вас развилась неврастения, а на работу вам ходить надо. Если это работа физическая – проблем нет никаких, потому что физическая деятельность хотя и утомляет, но не является основной причиной неврастении; если у человека было бы хорошее психологическое состояние, физический труд (в разумных пределах, конечно) его бы не подкосил. Но если эта работа сопряжена с интеллектуальной деятельностью, то вам придется в течение одной-двух недель, пока вы занимаетесь терапией своей неврастении, имитировать свою работу и делать вид, что вы ею заняты. Ничего не могу поделать: запрет на интеллектуальную деятельность – он и есть запрет.
Теперь другая проблема – родственники. Если речь не идет о малолетних детях, то с ними задача решается точно таким же образом. Малолетних детей придется как-то обслуживать или попросить кого-то выполнять эту работу в течение тех же одной-двух недель, а вот с остальными надо поговорить. Возможно, им трудно понять, что именно с вами происходит, возможно, они не очень хотят вас слушать и идти вам навстречу, но обсудить эту тему с ними можно и нужно.
Скажите им, что вы последнее время очень плохо себя чувствуете, подробно опишите свою симптоматику (усталость, слабость, головные боли, нарушения сна и т. д.), попросив предварительно вас не перебивать. При этом, пожалуйста, будьте максимально деликатны и корректны – вы просто излагаете существо проблемы, не более того. Не раздражайтесь, не пытайтесь никого обвинять (вам нужны сейчас союзники, а не боксерские груши) или закатывать сцены – так помощи не ищут.
Не забудьте указать на то, какие меры вы уже попытались предпринять для того, чтобы улучшить свое состояние. Быть может, вы ходили к врачу, брали дополнительный выходной, изменили свой рабочий график и т. д. Что-то вы точно делали, чтобы облегчить свое состояние, и об этом надо сказать, дабы ни у кого не сложилось мнения, что вас эта «лень» осенила с бухты-барахты. Будьте максимально конкретными и последовательными – расскажите все как есть.
После этого вам необходимо по возможности ясно и точно сформулировать то, что вы от своих близких ждете и в чем должна заключаться их помощь. Выглядеть это должно примерно следующим образом: «И у меня большая просьба, надеюсь, что она никому не покажется очень большой, это для меня очень важно. Ближайшие две недели я буду проходить курс восстановительного лечения: принимать лекарства, делать специальные упражнения и т. д. Для этого мне нужна максимальная концентрация и нельзя будет отвлекаться. Поэтому если в чем-то в эти две недели вы сможете обойтись без меня, пожалуйста, обойдитесь. Представьте, что я уехал (уехала) в командировку, заболел (заболела), нахожусь в больнице или что-то в этом роде. Если случится что-то чрезвычайное, и я буду вам очень нужен (нужна), я, конечно, все брошу и помогу. Но если такой ситуации не возникнет, прошу считать меня на больничном. Спасибо вам большое за понимание. Я очень вас люблю и хочу побыстрее прийти в норму, чтобы вернуться к нормальной жизни».

 

 

Звучит, конечно, формально, но вы можете эту «рыбу» разнообразить. В любом случае вы должны будете это сказать; не думайте, что ваши родственники сами все поймут. Но если вы все им подробно расскажете (о «больном пункте» можете упомянуть, если считаете нужным, а можете и не упоминать, ограничившись общими словами), опишите свое состояние и сердечно попросите о помощи, уверен, они будут рады вам ее оказать. В сущности, единственное, что от них потребуется – это дать вам возможность привести себя в порядок, решать в это время домашние дела и какие-то частные проблемы самостоятельно.
Еще раз повторяю, если вы будете доброжелательны и подробно опишете вашим близким клинику своего состояния (скажете не просто – «мне плохо», а скажете – у меня, мол, то-то, и то-то, и то-то), они обязательно вас поймут и поддержат. Ну а если не поймут... Значит, ваши отношения находятся в таком плачевном состоянии, что две недели моратория на общение, взятого вами единолично, им уже повредить не смогут.
Поймите главное – сейчас, ближайшие несколько дней, вы должны полностью посвятить своему лечению. Как вы решите на это время прочие свои проблемы – не имеет принципиального значения. О сгоревших блинах, как известно, при погорельцах не плачут. Блины – это дела на этих двух неделях, а погорельцы – это вы за компанию со своей неврастенией.

«Снятие требований»

Догадываюсь, что ответственным и серьезным людям, каковыми мы все с вами, как я полагаю, являемся, трудно выполнить сформулированное только что «обязательное условие». Нам кажется, что это недопустимо, что на нас лежит ответственность, что мы не можем бросить те дела, которыми мы занимаемся и т. д., и т. п. Как простой человек я готов согласиться с подобными доводами, но как врач протестую категорически!
Именно эта ответственность и серьезность, по большому счету, и является основной причиной развития у нас неврастении. В противном случае, мы бы давно с вами легли на боковую и никакой неврастении у нас не развилось, но мы не легли – и вот теперь, что называется, приехали. Это, конечно, не значит, что для сохранения собственного здоровья человек должен быть безответственным и несерьезным. Но в какой-то момент нужно употребить свою ответственность и серьезность правильно.
Что я имею в виду? Если человек действительно ответственен и серьезен, то он должен понимать, что неврастения – это болезнь, и болезнь серьезная, с ней не шутят. Можно, конечно, гнать себя днем и ночью, как ездовую лошадь, но у всего есть предел, и в какой-то момент эта лошадь просто, мягко выражаясь, выйдет из строя. Это первое.

 

 

Теперь второе. Если мы с вами ответственные и серьезные люди, то должны понимать, что чем раньше мы начнем лечение, т. е. чем быстрее мы прекратим свое падение в яму и начнем из нее выбираться, тем лучше. И если нам не безразлична судьба окружающих и тех дел, которыми мы занимаемся, то мы должны это сделать: заметить проблему как можно раньше и, приостановив все, заняться собственным лечением.
Поэтому ответственным и серьезным в такой ситуации можно признать только одно решение – при обнаружении симптомов неврастении нажать на «тревожную кнопку» и «выйти из игры» (разумеется, временно, и конечно, символически). А чтобы это вызывало как можно меньшее ощущение внутреннего дискомфорта, мы вспоминаем третье «обязательное условие» – снятие требований.
О чем идет речь? У каждого человека есть требования, которые он предъявляет к другим людям, а также к окружающей его действительности, но есть у него и требования, которые он предъявляет самому себе. Здесь нас интересуют, в большей степени, последние. Мы требуем от самих себя соответствия некоему идеалу, нам кажется, что мы должны быть идеальными работниками, что мы должны наилучшим образом справляться со своими делами, что мы должны быть хорошими родителями и хорошими детьми, хорошими супругами и хорошими гражданами, что мы должны быть ответственными, серьезными и т. д.
Все это и правильно, и неправильно, причем одновременно. Конечно, нет ничего зазорного в том, что мы стремимся быть чуточку лучше. Но, во-первых, это желание не должно превращаться в паранойю, в конце концов, мы такие, какие мы есть – у нас есть недостатки, а главное, есть предел и нашим возможностям. Это естественно, и этого нечего стесняться, и совершенно незачем себя из-за этого мучить. А во-вторых, есть такие периоды в нашей жизни, когда подобные требования, обращенные к самим себе, являются просто опасными и поэтому не могут быть оправданы.

 

 

Больной человек не должен требовать от себя того же, чего он требует от себя же, но здорового. По-моему, это вполне логично. Если человек заболел, к нему нужно относиться как к больному человеку, и сам этот больной должен относиться к себе как к больному. Это, конечно, не значит, что он должен лечь ничком, хныкать и изображать из себя умирающего, нет. Больной человек должен лечиться, соблюдать предписанный ему режим и т. д.
Так вот, если мы заболели неврастенией, если у нас симптомы синдрома хронической усталости, то вполне логично относиться к себе как к больным. Суть этой болезни, как мы уже знаем, в психологических перегрузках, а потому лечение и предполагает ограничение этих нагрузок. Но о каком их ограничении можно вести речь, если человек требует от себя как от здорового?!
Вот у человека симптомы переутомления, он не способен выполнять те задачи, которые обычно решал с легкостью, он не может сдерживать свое раздражение, которое раньше у него в таких ситуациях и не появлялось, он перестает выполнять какие-то свои житейские обязанности, потому что у него на них элементарно не хватает сил. И если в такой ситуации он начнет требовать с себя как со здорового, то, разумеется, будет собой недоволен. Он станет переживать, мучиться, пытаться соответствовать своему идеалу, а в результате получится то, что получится, он просто околеет!
Поэтому третье обязательное условие излечения неврастении звучит следующим образом: если у вас симптомы неврастении, вы не должны требовать от себя быть «правильными», «хорошими», «исполнительными», «сообразительными», «ответственными», «серьезными» и т. п. Эти требования откладываются до лучших времен (впрочем, и тогда их надо будет использовать с некоторой осторожностью), а сейчас просто не их время, они должны быть сняты и устранены. Мы болеем, и мы такие, какие мы есть: больные, уставшие, измученные, ошибающиеся, не соображающие, короче говоря, страдающие неврастенией. Будут у нас лучшие времена, и мы будем лучше, а сейчас... Сейчас – увольте!

На заметку  
«Снятие требований» – это абсолютно естественное и обязательное условие излечения. Если мы заболели неврастенией, то мы просто не можем требовать с себя как со здоровых. Да, если раньше, до своей болезни, мы могли сделать и то, и другое, и третье, то теперь, именно по причинам этой болезни, мы не можем этого сделать. И это не потому, что мы плохие и никуда не годимся, а потому, что мы попали в плен своей болезни. Конечно, в этом есть и наша вина, но «разбор полетов» следует оставить до того момента, пока мы не вылечимся, а когда излечение наступит, тогда можно будет и посмотреть, что конкретно мы неправильно делали и как предупредить возможность повторения этой болезни.

 

Три упражнения на все случаи неврастении.

Только что мы оговорили три обязательных условия лечения неврастении, их необходимо выполнить вне зависимости от тяжести вашего состояния. Техники, о которых сейчас пойдет речь, напротив, весьма специфичны. Одна предназначена для ультрапарадоксальной фазы неврастении (самой тяжелой), другая для парадоксальной (средней по тяжести), а третья для уравнительной (минимальной).

Задание: «А я иду, шагаю...»

Начнем с самой тяжелой формы неврастении, с ультрапарадоксальной фазы. Поскольку я считаю, что лечение бывает эффективным только в тех случаях, когда пациент сам хорошо понимает, что с ним такое и почему ему необходимо делать то или другое упражнение, применять ту или иную процедуру, то соответственно, начнем мы с обсуждения этих вопросов.
Итак, ультрапарадоксальная фаза неврастении характеризуется общей пассивностью человека, он находится словно бы во сне, погружен в какую-то вату, чувствует заторможенность, ему кажется, что мир вокруг бежит с какой-то совершенно другой, неведомой ему скоростью. Почему это происходит? Говоря физиологически, мы имеем здесь истощение нервной ткани и преобладание процессов торможения над процессами возбуждения. Наш мозг, образно выражаясь, превратился из централизованного государства в некое подобие феодальной раздробленности.
Если мы здоровы, а наш мозг находится в хорошей рабочей форме, то работает он как единый слаженный организм. Он способен принять решение, выделить приоритеты и сосредоточиться на решении конкретных задач. Признак сильной системы – это не просто ее потенциал, а способность направить весь этот потенциал в определенное русло. А при феодальной раздробленности, как известно, существует множество мелких государств, каждое из которых не способно ни на серьезные внешнеполитические акты, ни на противостояние в борьбе с завоевателями. Вспомните, как татаро-монголы завоевывали раздробленную великокняжескую Русь, и вы поймете, о чем я веду речь.

 

 

Наш мозг в ультрапарадоксальной фазе неврастении представляет собой именно такую «феодальную раздробленность». В отдельных его участках еще сохраняется достаточная активность, но собрать все свои силы воедино и выдвинуться в нужном направлении он не может. Исходя из этого, наша задача состоит в том, чтобы помочь ему решить эту задачу. Для этого мы создадим в мозгу «пункт» (не «больной», разумеется), который сможет стать центром притяжения всех прочих сил. Продолжая аналогию с татаро-монгольским игом, можно сказать, что нам нужен Иван Калита, который соберет русские земли вокруг сильного Московского царства. Как же это сделать?
Мне часто приходится ссылаться на другие книги, изданные в серии «Карманный психотерапевт», иначе изложение проблемы одной только неврастении заняло бы, наверное, тысячу страниц. Так что прошу прощения и снова ссылаюсь на книгу «Как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности». Там мы рассматривали основные механизмы работы мозга, в частности, феномен доминанты. Сейчас я не буду повторяться, скажу только, что искомый Иван Калита – и есть такая доминанта.
Доминанта – это центр-гегемон, он концентрирует и стягивает на себя все силы, которые есть на данный момент в нашем мозгу. Причем все посторонние центры он подавляет, и начинается в нашем мозгу строительство централизованного государства. Проблема ультрапарадоксальной фазы в том, что доминанты в таком состоянии мозг создать не может, у него просто не хватает на это ресурса. Но мы можем ему помочь, хотя это и потребует определенных усилий.
Цель задумки такова – мы создаем бестолковую, в сущности, доминанту, которая не имеет никакой специальной цели. Но сейчас никакая цель нам и не нужна, а нужно, чтобы мозг просто собрал все имеющиеся у него силы в одной точке. Далее, собрав их воедино, он сможет направить их туда, куда ему будет нужно, чтобы продолжить восхождение по отвесной стене той ямы, в которой мы оказались.
Надеюсь, что мои объяснения понятны, потому что дальше я как доктор потребую совершать действия, которые, на первый взгляд, лишены всякого смысла. Мы будем ходить...
Создать доминанту можно любую, но самая простая – это механическая доминанта, когда все наши мышцы синхронизируются в одном достаточно простом действии, каким, собственно, и является ходьба. Не знаю, смотрели ли вы когда-нибудь фильм «Forest Gamp» про одного слегка сумасшедшего мужчину. По сюжету герой переживал множество самых разнообразных перипетий, и в какой-то момент, когда его психическое состояние уже было окончательно подорвано, вдруг побежал.

 

 

Для многих – это самый странный эпизод фильма, ведь Форест бегал, если я не ошибаюсь, четыре года кряду, через всю Америку, от берега Атлантического океана к берегу Тихого и обратно. Потом он также внезапно остановился и почувствовал себя хорошо. Несмотря на всю странность и парадоксальность это, быть может, самая достоверная часть фильма. Мозг Фореста к моменту начала его забега представлялся невосстановимой развалиной. И все это время он, можно сказать, собирался по крупицам, синхронизировался и отстраивался заново.
Разумеется, подобной экзекуции я никому не предлагаю. В нашу программу входит лишь недельная (в худшем случае – двухнедельная) программа, причем не бега, а обычной ходьбы.
Задача проста: сначала вы ограничиваете любую свою интеллектуальную деятельность, кроме жизненно необходимой, но в основном работаете «мебелью» и начинаете ходить. Устанавливаете себе, что каждый день, вне зависимости от погодных условий, настроения, желания и прочих обстоятельств, вы выдвигаетесь за пределы собственной квартиры и шествуете в любом избранном вами направлении.
Решаете – я дойду во-он дотуда – и вперед! Дойдя до выбранного места, решаете: если у вас сил еще предостаточно, то продолжаете удаляться от дома до следующего намеченного вами пункта. Там снова сверяетесь и если понимаете, что уже хорошо себя нагрузили, двигаетесь в обратном направлении, к дому. Придя домой – садитесь, изображаете из себя «овощ» и отдыхаете. Такая прогулка, судя по опыту моих пациентов, не должна длиться меньше двух часов и более четырех. Хотя здесь необходим индивидуальный подход.
Главное, чтобы вы начали чувствовать (а это происходит уже где-то к третьему-четвертому разу), как ваше внутреннее состояние ко второй половине прогулки начинает потихоньку набирать определенную силу. Это ощущение, как правило, напоминает состояние человека, находящегося перед каким-то неизбежным, непростым, но вместе с тем желаемым действием. То есть в нем читается своего рода сосредоточенность, но не столько интеллектуальная, сколько общая.
Примерно с этого же этапа работы вы начинаете чувствовать удовольствие от прогулок, и возникает желание их увеличивать. В разумных пределах это оправданно. Но не торопитесь заканчивать эту работу, неделя – это минимальный срок.

На заметку  
Лечение третьей – ультрапарадоксальной – фазы неврастении требует от нас создания в голове мощной доминанты, единого «центра силы», вокруг которого могли бы сконцентрироваться оставшиеся нерастраченные ресурсы мозга. Когда такой центр возникнет и соберет по сусекам все оставшиеся в мозгу силы, у нас появится реальная возможность начать выстраивать архитектуру внутримозговых отношений заново, после постигшей наш мозг третьей мировой войны. Решаем мы это задачу достаточно просто – ежедневными (в течение одной-двух недель) длительными прогулками.

По данной процедуре у меня осталось две оговорки. Первая касается беспредметности этих прогулок. Не пытайтесь превратить их во что-то «полезное», т. е. ставить перед собой какую-то дополнительную цель. Если вам это и необходимо, то делайте ваши цели как можно более наивными и легковесными.
Например, если вы знаете, что где-то в вашем городе установили какой-нибудь памятник или построили новое здание, то вы можете наметить его как один из пунктов на своем маршруте. Но не думайте, что вы отправляетесь «куда-то», чтобы зайти в «нужное место». Это просто пешая прогулка, ничего более.
И, пожалуйста, никаких картинных галерей («культурная программа») или магазинов («шопингов»), предлагаемых в таких случаях глянцевыми журналами. Они хороши, если у вас есть силы. Любое развлечение – это трата сил, помните об этом. Если у вас сил достаточно, то вы можете инвестировать их в развлечение, и это, возможно, придаст вам новые силы. Но в случае неврастении у нас нет права ни на какие вложения – силы должны концентрироваться, а не рассеиваться.
Вторая оговорка касается тех «дел», которые хорошо было бы делать во время ходьбы. Впрочем, об этом дальше.

Одно к одному

Как мы уже сказали, нужно, чтобы наш мозг собирался и отстраивался заново. Именно с этой целью мы насильственным образом создаем в себе доминанту (доминанту ходьбы) и ждем, пока она станет достаточно сильной, чтобы собрать воедино весь наш «расщепившийся» за время болезни мозг. Ничего специального, ничего сверхъестественного. После того как эта доминанта сформируется, мы почувствуем, как наш мозг сам начинает потихонечку, но неотвратимо приходить в нормальное свое состояние. Но не будем торопиться, сейчас я указываю только на то, что ходьба – это все, что нам сейчас нужно.

 

 

Впрочем, во время ходьбы (но только где-то к третьему или даже пятому дню) мы можем начать целенаправленно помогать своей доминанте ходьбы. Как это сделать? Суть этой части фокуса состоит в следующем. Сначала, когда мы возьмем и «вдруг» пойдем, думать нам будет тяжело, мысли в таком состоянии обычно путаются, долго в сознании не задерживаются и кажутся «рваными». Но дальше, по мере улучшения нашего состояния, они будут куда более настойчивыми, однако им еще не время нас терзать, мы должны сосредоточиться только на ходьбе.
Кажется, что инструкция, звучащая как: «Ничего не думайте!», выглядит, по меньшей мере, нелепо. Ведь нельзя же, как кажется, не думать! Впрочем, буддийским монахам это удается. Как они это делают? Путем сложных медитативных упражнений? В некоторых монастырях – да, но в других поступают куда проще: там монахи используют естественные механизмы работы мозга. В частности, в ходу механизм, который управляет функцией нашего внимания.
Всю технологию этой процедуры (она называется «Здесь и сейчас») вы сможете найти во второй главе книги «Счастлив по собственному желанию». Вкратце она выглядит следующим образом. Если мы одновременно заняты тремя вещами, то на четвертую наш мозг уже не способен ни при каких условиях, это его естественное ограничение. Поэтому если вы идете (первое дело) и одновременно смотрите на то, что вас окружает (второе дело), а также, например, в то же самое мгновение слушаете звуки, раздающиеся вокруг вас (третье дело), то на мысль в вашем мозгу уже просто не остается вакансии. В таком состоянии думать просто невозможно.
Это самый простой способ «выжить» мысль из собственного сознания, оставив ему лишь одну возможность – наслаждаться тем, что есть. Обычно же мы просто перемалываем одни и те же мысли, что, собственно, и приводит нас с диагнозом «неврастения» на больничную койку. Кроме прочего, здесь так же может быть уместна техника на «раздвижение пространства», которую, как и предыдущую, можно найти в книге «Счастлив по собственному желанию».
И еще один вариант – это помочь своему дыханию. Если у вас появится такое желание, то более сложную процедуру «Здесь и сейчас» можно заменить более простой – напевать в процессе ходьбы какую-нибудь мелодию. В этом случае вы убиваете двух зайцев, поскольку, напевая, заставляете двигаться вашу диафрагму, а потому дышать вам станет легче, что для ходьбы, как вы понимаете, очень существенно. С другой стороны, само эффективное дыхание оказывает лечебный психотерапевтический эффект.
Здесь необходимо помнить только одно важно правило: песенка, которую вы напеваете, должна быть как можно более простой (желательно ограничиться лишь одним ее припевом) и удобоваримой для использования в данном случае. Проще говоря, какой-нибудь «трогательный марш» подойдет сюда куда лучше, нежели романс или оперная ария.
Если же вы не знаете «трогательных маршей», то просто помогайте себе дышать и будьте «здесь и сейчас» – смотрите на то, на что падает ваш взгляд, и слушайте те звуки, которые доносятся до ваших ушей. Это может показаться странным человеку, неискушенному в психологии, но в действительности мы редко видим то, на что смотрим, и слышим то, что слушаем. Чаще эти естественные «раздражители» мы подменяем мыслями, а мысли потом подменяют нас, от чего, собственно, мы и встречаемся со своей неврастенией.

Задание: «Ничего не буду делать!»

Если вы благополучно управились с ультрапарадоксальной фазой неврастении, честно отходив свои «пятнадцать суток», или еще не успели дойти до кондиции ультрапарадоксальной фазы, нажав на «тревожную кнопку» раньше, пребывая в парадоксальной фазе, то вам показано упражнение иного содержания. О нем речь...
Как вы помните, основной лейтмотив парадоксальной фазы неврастении заключается в следующем: человек не может уже (или еще – если мы только-только выбрались из самой тяжелой фазы этой болезни) реагировать на события своей жизни, крупные по своему масштабу, но зато он всякий раз выходит из состояния равновесия, когда сталкивается с какой-нибудь мелочью.
Подобное положение дел объясняется все той же «феодальной раздробленностью», но здесь наши княжества еще не сдались татаро-монгольским ханам, а пока относительно процветают в рамках своей местечковой самодеятельности. С чем это связано? Способность образовывать полноценную доминанту (централизованное государство) наш мозг на этой фазе неврастении уже потерял.
Одним из основных инструментов работы доминанты является ее способность подавлять постороннюю активность, концентрируя все силы на какой то одной, но крупной задаче. Сейчас же подавить эту постороннюю активность наш мозг уже не в силах, вот и начинается «шаляй-валяй», разные участки мозга ведут свою собственную жизнь и работают кто во что горазд.

 

 

Чтобы навести порядок, необходимо собрать это безобразие в мощный кулак и сделать это надо железной рукой. Этой рукой и является механизм торможения, который мы и будем сейчас оттачивать. Как только у нас будет достаточное количество сил, чтобы подавить всякую самодеятельность отдельных центров нашего мозга, можно считать, что в нашей борьбе с неврастенией наступил коренной перелом. Вот почему тренировка психического механизма торможения является сейчас задачей первостепенной важности.
Еще раз повторюсь, эта процедура должна проводиться на второй неделе от начала лечения, если мы начинаем с терапии ультрапарадоксальной фазы ходьбой; а также в тех случаях, когда мы не успели дойти до состояния тяжелой неврастении и только-только «загремели» в парадоксальную фазу, т. е. нас стали выбивать из седла самые незначительные события.

 

 

Тренировка торможения отдельных центров мозга, активность которых не приносит нам сейчас ничего, кроме убытков, – это весьма забавная работа. Чем-то она напоминает закрытие мелких бессмысленных предприятий выходящей на рынок крупной компанией. Сейчас мы будем применять в своем мозгу не антимонопольное законодательство, как это дело практикуется в демократических странах, а законодательство монопольное. Устанавливаем гегемонию, причем опять же, как и в случае с ходьбой, абсолютно бессмысленную – гегемонию ради гегемонии.
Итак, в чем же секрет этого упражнения? Для начала представьте себе хорошенько, о чем вы думаете, а главное – как вы думаете, находясь в парадоксальной фазе неврастении. Поскольку порядка к этому времени в голове уже нет никакого, вы напоминаете собаку на сене, у которой еще и семь пятниц на неделе. Князья в своих удельных княжествах тянут друг на друга одеяло и вечно кому-то его не хватает, и вот уже никому нет покоя, одеяло находится в постоянном хаотическом движении.
Вы не можете ни на чем сосредоточиться (доминанта не формируются должным образом), и как только начинаете чем-то заниматься, через несколько минут обнаруживаете, что, не закончив предыдущее дело, вы уже занялись чем-то совершенно другим. Но, несомненно, и это дело скоро постигнет та же участь – возбудится другой центр мозга и снова собьет вас с панталыку. Короче говоря, масса дел – и никакого проку.
Наша задача подавить работу всех этих – лишних и случайных, не являющихся необходимыми – центров мозга, учинив таким образом диктатуру порядка и строжайшей экономии. Как мы будем это делать? Просто запретим себе какую-либо активность, причем не так, как это оговаривалось в одном из обязательных условии лечения неврастении, а в жесткой ультимативной форме, хотя и на строго ограниченный период времени.
Для выполнения этого задания необходимо выделить себе время (не меньше часа) и место (желательно кровать или диван). Далее вы садитесь или ложитесь, и устраивайтесь поудобнее. Последнее уточнение важно необычайно, поскольку в ближайшее время вы будете лишены возможности двигаться, так что примите комфортную позу, чтобы потом не страдать от неудобства.
После того как вы легли, закрывайте глаза и заказывайте секьюрити – то бишь охранника. Не в прямом, разумеется, смысле, а в переносном. Вы должны назначить свое сознание на должность охранника, оно больше ничем другим во время выполнения этой техники заниматься не будет, кроме как только охранять ваш покой.

 

 

Кстати, вы представляете себе, как выглядит высокооплачиваемый секьюрити? Это такой молчаливый и невозмутимый субъект ростом под два метра, абсолютно лишенный чувства юмора и не знающий ничего, кроме одного-единственного слова. Какого? Вы к нему подходите, что то у него спрашиваете, а он, даже не глядя на вас, отвечает: «До свидания!», и мурашки по коже. Вот такой, в сущности, милый «малый».
Именно на эту должность и фрахтуете сейчас свое сознание. Только произносить свое волшебное слово оно будет не вам и не кому-нибудь, а тем мыслям и желаниям, которые будут возникать у вас в момент выполнения этого задания. Всем им он скажет заветное: «До свидания!»
Итак, вы удобно устроились, закрыли глаза и лежите на своей постели. Тут вам в голову приходит идея, что так лежать неудобно и надо, например, накрыться дополнительным одеялом. Но как только в вас возникает эта идея-желание, как в мозгу раздается громогласное и не терпящее возражений: «До свидания!» И идея-желание, которой, собственно, и адресовалось это прощальное слово, благополучно ретируется.
Через какое-то мгновение возбуждается какой-то иной центр вашего мозга, и вы думаете: «А может быть, кофейку?» И тут же слышится: «До свидания!» Потом вы еще захотите что-нибудь почитать, посмотреть телевизор, позвонить знакомому или знакомой, сделать какое-то важное дело, о котором вы забыли. И всякий раз ваш секьюрити будет повторять то же самое: «До свидания!»
Он будет говорить это и вашим желаниям, и вашим спонтанным порывам, и даже просто вашим мыслям – как только вы попытаетесь о чем-то задуматься, он отвадит вас от этого дела своим замечательным: «До свидания!» Он произнесет свою заветную фразу даже в том случае, когда у вас зачешется нос или возникнет непреодолимое, как кажется, желание повернуться со спины на бок. Потому что это только кажется, что что-то непреодолимо, и если звучит волшебное заклинание – «До свидания!» – преодолимым оказывается все на свете!
Исход у этой процедуры может быть разным. Если утомление действительно велико, скорее всего, вы заснете. Процессы торможения имеют свойство к взаимной индукции, а поскольку сон – это разлитое торможение, то вполне может статься, что оно, спровоцированное нашим охранником, выйдет из берегов и зальет собой весь мозг, усыпив даже нашего бдительного охранника. Впрочем, это – наступивший сон – единственная причина, способная извинить его временный уход с авансцены нашей психики.
Если же вы и не заснете, то эффект все равно будет достигнут. Вы почувствуете его сами, поймете, что он достигнут. Как? По ощущениям. При правильном выполнении этого задания вы в какой-то момент почувствуете необыкновенную собранность, внутреннюю готовность действовать. И это ощущение будет ни чем иным, как сигналом: гегемония в мозгу установлена, порядок наведен, все силы и земли собраны под единоначалием нашего "я".
Проводить эту технику желательно пять-семь дней кряду. Впрочем, уже после второго-третьего раза вы будете чувствовать себя новым человеком. Однако не рекомендую стремиться сразу же употребить весь свой потенциал в каких-либо практических целях. Попытайтесь им просто насладиться, почувствовать себя «при делах», а не «в деле». До дел нам пока еще далеко, ведь так преодолевается только вторая стадия неврастении, а перед нами еще первая – уравнительная.

На заметку  
Лечение второй – парадоксальной – фазы неврастении предполагает тренировку «торможения». Точнее сказать, мы должны помочь своему мозгу затормозить те его участки, которые производят бессмысленную и ненужную работу. Сейчас львиную долю своих сил наш мозг просто пускает на ветер, бессильный противостоять слабым раздражителям, которые постоянно и беспринципно выдергивают остатки его и без того малых «финансовых средств». Процедура достаточно проста – мы ложимся, занимаем удобное положение и начинаем отсекать всякие потуги каких бы то ни было раздражителей вовлечь нас в свою игру. Итогом этого упражнения является концентрация сил, приобретение внутренней устойчивости, а также отдых – в виде полноценного и хорошего сна, который часто кульминирует выполнение этой техники.

Задание: «Делаю то, что делаю»

После победы над парадоксальной фазой неврастении нам остается преодолеть единственное препятствие – уравнительную фазу болезни. В ней человек чувствует себя, в целом, «нормально», а поэтому этот этап развития неврастении мы так часто прослеживаем. Впрочем, сейчас вы уже знаете основные его признаки, а поэтому сможете включать свою «тревожную кнопку» настолько рано, насколько это возможно. И чем быстрее мы это сделаем, тем, соответственно, меньше нам придется предпринимать разнообразных усилий по излечению.

 

 

Специфика уравнительной фазы неврастении в том, что серьезные и мелкие раздражители уже нами не различаются. Мы реагируем на происходящее всегда одинаково, вне зависимости от того, насколько случившееся существенно и по-настоящему важно. Серьезный домашний конфликт, который может привести к охлаждению отношений между близкими людьми, вызывает у человека, находящегося в этой фазе неврастении, точно такую же реакцию, как и простая, не влекущая за собой никаких серьезных последствий накладка на работе. Он или одинаково раздражается в обоих случаях, или одинаково игнорирует и то, и другое.
Проще говоря, испытывая утомление, мы теряем свои приоритеты, не можем вникнуть в существо проблемы. Внешне какая разница, с кем мы разругались – своим близким (другом, супругом, родителем) или же с незнакомцем на улице? Внешне – разницы никакой. Но если этого незнакомца мы, скорее всего, больше никогда в своей жизни не встретим, то с близким человеком нам предстоит и дальше поддерживать отношения. Соответственно, последние для нас важны и значимы, а первые совсем нет. Но человек, находящийся в уравнительной фазе неврастении, не отдает себе в этом отчета и ранит человека, от которого в значительной степени зависит вся его жизнь.
К сожалению, неврастения погубила множество серьезных отношений. Люди конфликтовали друг с другом, считали, что это «в порядке вещей», хотя просто не могли, не имели сил понять, сколь серьезную ошибку таким образом совершают. А из-за своей общей слабости они, ко всему прочему, не имели возможности сдержаться, затормозить свою агрессию в столь значимых для себя отношениях. Вот почему к неврастении нужно относиться очень серьезно – будучи ослабленными, испытывая выраженное утомление, фиксируясь на каких-то «больных пунктах», мы часто допускаем непростительные ошибки, за что нам потом приходится расплачиваться.
Уравнительная фаза – это первый этап обсуждавшейся уже «феодальной раздробленности». Мозг теряет возможность централизовать свои силы, направлять их в какое-то одно направление, слабость «центральной власти» приводит к тому, что мысли скачут от одного вопроса к другому, не удерживаясь на одном месте. Возникает ощущение, что мы постоянно заняты, тогда как эффективность нашей деятельность только снижается. Кажется, что проработали весь день, а посмотришь – видишь, что на самом деле ничего не сделал. Мозг просто был занят всем сразу и ничем конкретно, потому что «конкретно» он уже не может, сил не хватает.
Что ж, здесь рекомендация доктора будет, на первый взгляд, очень простой, но на деле – необычайно сложной. Впрочем, опыт моих пациентов подсказывает, что задача решаема, главное – начать и делать.
Итак, тут у нас две задачи. Первая – остановить прыгающую мысль, которая скачет у нас от одной темы к другой, совершенно не двигаясь с места. Мы думаем обо всем и ни о чем, заняты всем и ничем. Как остановить эти прыжки, эти бесконечные переходы мысли от вопроса к вопросу? В сущности, достаточен простой «фейс-контроль». И если на предыдущем этапе (во время лечения парадоксальной фазы) наш секьюрити выполнял, если так можно выразиться, роль вышибалы, здесь он лишь «досматривает» мысли и действия на предмет их благонадежности.
Если говорить конкретно, то выглядеть это будет следующим образом. Вы спрашиваете себя: «О чем я думаю?» (начинаете досмотр своих мыслей, на которые, как вы понимаете, уходят ваши силы). И отвечаете: «Я думаю о том-то и о том-то» (например, о проблеме, которая возникла у вас на работе, или о каких-то семейных делах). И после того, как тема вашей мысли определена, необходимо задать себе второй, заключительный здесь вопрос: «А что нового я хочу себе сказать?»

 

Привычка к упорядоченности мыслей единственная для тебя дорога к счастью; чтобы достигнуть его, необходим порядок во всем остальном, даже в самых безразличных вещах.
Эжен Делакруа

 

Теперь немного пояснений. Все то, что мы думаем, это, по сути, наш собственный диалог с самими собой. То есть мы разговариваем сами с собой на какую-то интересующую нас тему. Если вы думаете о проблеме, которая возникла на работе, вы разговариваете с собой об этом; если вы думаете о ваших семейных делах, то вы разговариваете с собой об этих семейных делах. Но что нового вы можете себе сказать? – вот в чем вопрос.
По большому счету, все, что есть в нашей голове – уже в ней есть. Мы что-то знаем и думаем о своей работе, мы что-то знаем и думаем о своей семейной ситуации, и это все уже есть в нашей голове. Можем ли мы таким образом, просто размышляя (вспоминая, воспроизводя в памяти какие-то жизненные ситуации), додуматься до чего-то нового? Узнать что-то, чего прежде в нашей голове не было? Боюсь, что нет. Мы, если так можно выразиться, просто проворачиваем то, что уже есть в нашей голове. На это проворачивание уходят силы, но толку от него – никакого. Только если растревожимся больше нужного.
Поэтому когда мы задаем себе этот провокационный вопрос: «А что нового я хочу себе сказать?», то становится вдруг совершенно очевидно, что мы занимаемся совершеннейшей ерундой. Ничего нового мы себе сказать не хотим, а главное – и не можем, даже если бы и хотели. Мы лишь переливаем из пустого в порожнее, утомляя себя и свой мозг лишенной всякого смысла процедурой.

 

Следует свой ум углублять, а не расширять и, подобно фокусу зажигательного стекла, собрать все тело и все лучи своего ума в одной точке.
Клод Гельвеций

 

Надо отдавать себе отчет в том, что сил у нас мало, что мы истощили возможности своего мозга до болезненного состояния (пусть это и первая стадия неврастении, но уже неврастения!). Необходимо, наконец, понимать, сколь опасны подобные игры с неврастенией. И тогда, разумеется, эффект от этого вопроса – точнее, от нашего замешательства при ответе на него – будет значительным. Мы осознаем (не просто поймем, а именно осознаем ), что такие наши размышления – чистой воды безумие, они бессмысленны и вредны. Осознав, думать об этом у нас не будет уже никакого желания.
Таким, в сущности, нехитрым способом мы останавливаем свои скачущие мысли и высвобождаем силы. Как ими теперь распорядиться? Мы переходим ко второй из двух заявленных задач. Только что мы решали вопрос остановки своих мыслей, теперь же перед нами другая проблема: мы должны научиться концентрировать свои силы на решении одной конкретной задачи.
То есть не растекаться мыслью по древу и не скакать по нему с той же самой мыслью, а сосредотачиваться на конкретных вопросах с тем, чтобы наш мозг постоянно был занят чем-то одним. Если у нас это получится, то мы остановим опасные тенденции – «потуги» мозга подвергнуться феодальной раздробленности.
На секунду отвлечемся. Пожалуйста, вспомните, о чем вы думаете, когда идете на автобусную остановку или направляетесь к парковке своего автомобиля? О чем вы думаете, когда едите – завтракаете, обедаете или ужинаете? О чем вы думаете, находясь в душе, или когда чистите зубы? Чем занят ваш мозг, когда вы ждете своей очереди – в магазине, в приемной врача или на бензоколонке? Как вы, наверное, уже догадались – все эти вопросы с подвохом. Ведь ответ на них будет всегда одним и тем же: «О разном...»
Да, именно о разном. А что вы делаете, когда идете на автобусную остановку, моетесь в душе, стоите в очереди? Вы идете, моетесь, ждете и т. д. Иными словами, вы делаете сразу два дела – идете на остановку и думаете о том, что надо купить в магазине; моясь, вы вспоминаете о своем годовом отчете; а дожидаясь своей очереди у врача, размышляете о том, почему ваш супруг (или супруга) был вчера так расстроен. А нам сейчас нельзя делать сразу два дела; нам и одно сейчас совершенно не стоит делать, а два – и подавно!

 

Обладание всякого рода благами – это еще не все. Получать наслаждение от обладания ими – вот в чем состоит счастье.
Пьер Бомарше

 

Так вот, когда мы остановили свои мысли, силы, которые на них обычно тратятся, высвободились. Теперь их нужно употребить, но так, чтобы они усилили общий потенциал нашего мозга, а не ослабили его. И тут действует очень простое правило: делайте то, что вы делаете. Если вы едите – ешьте; если идете – идите; если моетесь – мойтесь, если ждете – ждите, и не делайте больше ничего! Научитесь получать удовольствие от того, что вы просто идете; удовольствие от того, что вы едите; моясь в душе, получайте удовольствие от контакта с водой.
Все эти действия полны ощущений, которых, впрочем, мы не замечаем, поскольку заняты раздумьями о чем-то совершенно постороннем. Теперь же наша задача в том, чтобы начать чувствовать свои ощущения, воспринимать их, получить от них удовольствие, наслаждаться ими. Думайте об этом наслаждении, думайте о том, что с вами в этот момент происходит. Короче говоря, не отвлекайтесь, сосредоточьтесь на том, что вы делаете, отдайтесь этому делу целиком.
К сожалению, обычно мы поступаем прямо противоположным образом. Например, находясь дома, мы думаем о работе, на работе, мы, напротив, думаем о доме. Но это же абсолютное безумие! Когда мы приступаем к обеду или ужину, мы или ищем себе собеседника, с которым можно было бы поболтать во время трапезы, или же включаем телевизор. Когда мы отправляемся на отдых, мы берем с собой книгу, когда читаем, пытаемся что-то жевать или заниматься еще каким-нибудь параллельным делом (массажем костяшек пальцев или тренировкой мышц ног).
Нам словно бы мало, недостаточно того, что мы делаем, мы пытаемся загрузить свой мозг иными, дополнительными занятиями. И причины этого понятны, виной всему повышенная тревожность, о чем я уже неоднократно рассказывал в своей книге. Однако же так мы не только не уменьшаем уровень своей тревоги, но напротив, истощаем себя, а потому лишь повышаем риск ее возникновения и роста. Истощенный человек – это слабый человек, а слабый человек – это тревожащийся человек. Так что подобное бегство – попытки искать себе занятие – на самом деле не спасают, а лишь дополнительно нас травмируют, делают более уязвимыми и тревожными.
Подведем итоги. Для того чтобы победить неврастению, которая находится на первой своей стадии – в уравнительной фазе, – наша задача остановить скачки своей мысли, спросить себя о том, что нового мы хотим себе сказать, и, убедившись, что ничего нового мы себе сказать не хотим, сосредоточиться на том деле, которое мы в данный момент делаем. В сущности, процедура эта очень простая, я бы даже сказал, незамысловатая. Но учитывая, с одной стороны, состояние нашего мозга в уравнительной фазе неврастении, когда сосредоточиться становится все труднее и труднее; если принять во внимание, с другой стороны, нашу привычку вести с собой долгие и бессмысленные диалоги ни о чем, привычку заниматься одним, а думать в этот момент о другом, то оказывается, что в этой незамысловатости есть великая хитрость.
Еще раз повторяем алгоритм: сначала вы спрашиваете себя, о чем именно сейчас думаете, потом о том, что именно вы хотите себе сказать, а затем – чем именно вы сейчас заняты и заняты ли этим полностью, а спросив и ответив, вы вполне способны прийти в себя. Как это ни парадоксально, когда мы сами научаемся останавливать нашу мысль, она не только не останавливается, но напротив, становится более ясной, более объемной и полнокровной. А главное – происходит экономия сил и вырабатывается привычка естественной их концентрации.

На заметку  
Занимаясь лечением первой – уравнительной – фазы неврастении, нам необходимо решить две задачи. Во-первых, остановить бесплодные и бессмысленные скачки своей мысли от одной темы к другой; во-вторых, научить концентрировать свои силы на решении тех задач, решением которых мы и занимаемся. Первая задача решается нами с помощью специальных «инспекций», когда мы производим «ревизионный контроль» того, что мы думаем. Вторая задача может быть решена при использовании простого правила: делай только то, что делаешь. Мы привыкли отвлекаться и делать несколько дел сразу, но, право, подобная политика просто не может быть эффективной, особенно если мы находимся не в лучшей своей психической форме.

 

Дополнительные симптомы – на мыло!

Неврастения движется подобно снежной лавине – все начинается с небольшого внутреннего конфликта – «больного пункта» – или просто с перенапряжения, а дальше одно начинает цепляться за другое. Истощаясь, наша нервная система становится значительно более чувствительной и ранимой, именно поэтому у нас возрастает общая тревожность и появляются самые разнообразные страхи, увеличивается раздражительность, а это, в свою очередь, приводит к еще большему истощению нашего психического аппарата. Перенапряжение приводит к нарушениям сна, и мы лишаемся полноценного отдыха, что при неврастении, как вы понимаете, смерти подобно. Наконец, общая тревожность, раздражительность, нарушения сна и неврастения как таковая совместно участвуют в появлении головных болей, а с головной болью да на больную голову жить становится все труднее и труднее.
Так что лечение этих частных симптомов – не просто лечение этих симптомов, а способ разорвать порочный круг под названием «неврастения». По каждой из вышеназванных проблем я уже подготовил специальные психотерапевтические пособия – «Средство от страха», «Средство от бессонницы», «Средство от головной боли и остеохондроза» (все они вышли в серии «Экспресс-консультация»). Но рассказывать о лечении хронической усталости и не остановиться на этих вопросах было бы неправильно. Вот почему мы обсудим эти вопросы и здесь, причем применительно именно к неврастении.

Задание: «Всем страхам назло!»

Почему у человека, страдающего неврастенией, увеличивается число самых разнообразных страхов? Кажется, что должна наблюдаться обратная тенденция – если человек устает, если он чувствует слабость и падение общего жизненного тонуса, то ему должно становиться все – все равно. Произошло что-то – и наплевать! Случилось что-то не так, как хотелось, – и пожалуйста! Возникли какие-то опасения – и черт с ними, гори оно синим пламенем! И кажется, что так оно и есть. А вот если приглядеться внимательно, то оказывается, что все обстоит как раз прямо противоположным образом.

 

Жизнь такова, какой мы по своему нашему характеру хотим ее видеть. Мы сами придаем ей форму, как улитка своей раковине.
Жюль Ренар

 

Как вы думаете, какой человек ощущает себя более защищенным – сильный или слабый? Нетрудно догадаться, что сильный, а какие мы в неврастении? Слабые. Теперь подойдем с другой стороны. Если наш мозг работает как единая слаженная система и возникают какие-то жизненные трудности, какие у мозга шансы с ними справиться? Надо думать, что неплохие. А если он начинает «сыпаться», если начинается пресловутая «феодальная раздробленность», как он будет с ними справляться? Разумеется, куда хуже.
В общем, хотя и кажется человеку, пребывающему в неврастении, что «на все ему наплевать» и беспокоиться не о чем, поскольку «смысла нет», он куда более любого здорового подвержен этой инфекции – невротическим страхам. Как правило, впрочем, все страхи тут «смешные». Они часто бывают нелепыми, неуместными, мимолетными, но от того не менее вредными для общего состояния психического здоровья. Да и тревога, если она в такой ситуации возникает, отличается специфическими чертами – она всегда с чем-то связана, но то, что тревожит человека, не так уж его и волнует. Это такая тревога ради тревоги.
Как же себе помочь в этой ситуации? В книжке «Средство от страха» я уже рассказывал, что страхи формируются у человека по механизму условного рефлекса. Страх – это, своего рода, привычка. Кто-то привычно думает о том, что у него квартира сгорит из-за не выключенных электрических приборов, кто-то привычно боится ходить по темным улицам, кто-то выработал у себя привычку бояться начинать разговор с незнакомым человеком. В неврастении, если эти страхи у человека уже есть, они усиливаются, становятся более «злыми». А если нет, то появляются.
Например, одна из моих пациенток, которая оказалась жертвой неврастении после разрыва со своим молодым человеком («больной пункт»), была офисным работником со стажем, но почувствовала вдруг, что не может снять трубку телефона и позвонить клиентам своей фирмы. Раньше с этим никаких проблем не возникало – брала и звонила. А теперь ни с того ни с сего стала бояться. Причем она сама умом понимала, что страх этот нелепый, что бояться ей нечего, а боится, и все тут! Кстати, она и обратилась ко мне за психотерапевтической помощью именно из-за этих страхов, тогда как в действительности проблема лежала совсем в другой плоскости – у нее была не фобия, а классическая неврастения.

 

Если вы намеренно собираетесь быть меньшим, чем вы можете быть, я предупреждаю вас, что вы будете несчастным всю оставшуюся жизнь.
Абрахам Маслоу

 

Впрочем, вернемся к привычке бояться. Любая привычка жива потому, что мы, так или иначе, осуществляем ее положительное подкрепление, т. е. делаем что-то, что заставляет ее в последующем повторяться. О том, как мы это делаем в отношении своих привычек бояться, я уже рассказывал в книжке «Средство от страха». Поскольку сам по себе страх – это ощущение дискомфорта, любое действие, способствующее уменьшению этого дискомфорта, является положительным подкреплением данного страха. Поэтому когда мы боимся, например, встречи с неприятным для нас человеком и избегаем этих встреч, то этот наш страх только увеличивается.
Какие есть средства борьбы с привычкой бояться? Первое, о чем я уже рассказывал в упомянутой книге, заключается в устранении соответствующих положительных подкреплений. Если собаку перестать вознаграждать за выполнение каких-то прежде подкреплявшихся действий, то в скором времени она перестанет их совершать. Всякий, кому доводилось дрессировать собаку, хорошо знает: чтобы собака не забывала команды, ее исполнительность периодически нужно стимулировать чем-нибудь вкусненьким. Но есть ли еще какие-то способы борьбы с вредными привычками? Есть, и здесь в ход идет уже не положительное, а отрицательное подкрепление.
Отрицательное подкрепление проще можно было назвать – наказание. Действительно, если нас наказывают за тот или иной поступок, мы теряем всякое желание повторять его вновь (тут, правда, наказание должно быть «правильным», как в случае с «точечными ударами» по вражеским объектам). Иными словами, если мы хотим выбить из себя какой-либо страх, мы всякий раз при его появлении должны себя наказывать. И если делать это правильно, то очень скоро наш мозг десять раз подумает, прежде чем сгенерирует этот страх. В этом смысле он очень напоминает собаку, которая, если «правильно» ее наказать, никогда не сделает больше того, за что ее «правильно» наказали.
Теперь нам остается придумать наказание для своего мозга за то, что он в тех или иных ситуациях начинает самозабвенно продуцировать страх. Как это сделать? Мы уже с вами сказали, что страх сам по себе – очень неприятное чувство, сопровождающееся выраженным дискомфортом. Желая избавиться от этого дискомфорта, мы усиливаем свои страхи. Если же мы сможем увеличивать этот дискомфорт (отрицательное подкрепление) вместо того, чтобы снижать его (положительное подкрепление), привычка бояться подвергнется редукции, т. е. проще говоря, исчезнет.
Если у человека нет неврастении, то он может наказывать себя по методу «от обратного» – сознательно и целенаправленно усиливая свой страх. Об этом методе я уже рассказывал в книге «Счастлив по собственному желанию». Но если у него есть неврастения, то наказывать себя лучше нагрузкой (это самое жестокое наказание для человека с хронической усталостью), а именно – выполнять то, что требует от него страх сразу и беспрекословно. Поскольку требования невротического страха всегда нелепы и, как правило, предполагают массу самых разнообразных ненужных действий и поступков, то наказание будет действительно серьезным.
И здесь главное не тянуть. Обычно мы начинаем бояться, но долгое время пытаемся «бороться со своим страхом»; мы говорим себе: «Нет, не может быть!» и продолжаем бояться. Наши сомнения в оправданности наших страхов, как оказывается, только увеличивают наш страх, дают ему возможность усложниться. Поэтому сейчас всяческие «самоуспокоения» отменяются, ведь они пытаются облегчить нашу судьбу. Но подобное «облегчение» выполнит роль положительного подкрепления нашего страха, а нам этого совершенно сейчас не нужно, нам необходимо как раз обратное!

 

Человек – разумное животное, которое всегда теряет хладнокровие, как только оно призвано действовать в соответствии с велениями разума.
Оскар Уайльд

 

В каждом конкретном случае есть свой способ увеличить собственный дискомфорт при появлении у себя страха. И задача состоит лишь в том, чтобы правильно подобрать соответствующий ключ, а с мерой можно не бояться – переборщить здесь лучше. Если же удается таким образом добиться и комического эффекта, если этот ход в ответ на появление страха показывает, кроме прочего, его абсурдность и смехотворность – это идеальное лекарство от привычки бояться.

 

Как часто люди пользуются своим умом для совершения глупостей.
Франсуа Ларошфуко

 

На заметку  
Наши страхи держатся только потому, что мы осуществляем в их отношении положительное подкрепление, мы их поддерживаем: получаем удовольствие, когда нам удается от них сбежать, а само это бегство и служит разрастанию нашего страха. Впрочем, страх можно лишить этого положительного подкрепления, а можно создать и отрицательное подкрепление: не пытаться снизить свой дискомфорт, связанный со страхом, а напротив, увеличить его какими-то дополнительными нагрузками. Единственное непременное условие этой процедуры – честность с самим собой: если дал себе зарок наказывать себя за проявления страха, то делать это надо обязательно и не страшась.

Случай из психотерапевтической практики: «Заходите в гости к нам!»

Посмотрим, как эта психотерапевтическая техника работает в конкретном случае. Один из моих пациентов – Юрий, находившийся в неврастении, вдруг стал бояться, что он, уходя из дома, забудет закрыть дверь и окна. Умом он, разумеется, понимал, что страх его нелеп и неоправдан, но ничего с собой поделать не мог. Едва он спускался в лифте на первый этаж, как ему сразу начинало казаться, что дверь не была заперта, что осталась открытой форточка, а воры обязательно этим воспользуются и немедленно бросятся расхищать его жилище.
Для того чтобы снизить интенсивность своего страха, Юра стал всякий раз перед уходом из дома многократно проверять все щеколды, замки, дверные и оконные ручки и т. д. Убедившись, что все закрыто, он временно чувствовал какое-то облегчение, которое в действительности выполняло роль положительного подкрепления его страхов кражи. Разумеется, все эти «меры» не спасали Юру от возобновления страха сразу по выходе на улицу – он появлялся с завидной регулярностью. Можно сказать, что его мозгу нравилась эта игра: он научился получать наслаждение, сначала изрядно напугав Юру (создавая тем самым ощущение дискомфорта), а затем успокаивая его ритуалом проверки всех упомянутых «охранных систем». После проверки страх временно отступал, чувство дискомфорта снижалось, а потому молодому человеку становилось «приятно, хорошо и легко на душе».
Что ж, нам с Юрой надо было придумать отрицательное подкрепление, которое бы помешало его мозгу получать такое странное, на первый взгляд, но такое сильное удовольствие. Что мы придумали? Подробно изучив данную фобическую привычку, мы выяснили, что страх этот начинается всякий раз одинаково. Юра выходил из квартиры, садился в лифт, нажимал на кнопку первого этажа и тут же начинал думать: «А закрыта ли форточка?!» С этой фразы у него начинало расти беспокойство, однако он пытался с ним бороться, убеждая себя: «Нет, она закрыта. Я же проверял!» Далее Юра доезжал до первого этажа и тут уже начинал сомневаться в том, что дверь его в квартиру закрыта как следует: «А я точно повернул ключ два раза? Может быть, я ее просто захлопнул?» Тут снова начинались самоуговоры: «Да нет, закрыл. А не закрыл, так и ладно...» Чуть-чуть успокоив себя, молодой человек двигался дальше, пребывая, впрочем, все в том же состоянии внутреннего напряжения. Иногда, не выдерживая, Юра все-таки возвращался домой и перепроверял все двери и окна. Так он боролся со своим страхом...
Самым простым способом справиться с фобией было усиление дискомфорта, т. е. создание отрицательного подкрепления, чем, собственно, мы и занялись. Юра получил у меня инструкцию – подчиняться каждой своей тревожной мысли. Иными словами, когда бы и при каких бы условиях у него ни возникла мысль о том, что что-то осталось незакрытым или незапертым, он должен был сразу отправляться и проверять, так ли это на самом деле. Важным в этой инструкции было то, что Юра должен был делать это сразу и в любом случае, т. е. вне зависимости от обстоятельств и не занимаясь долгим самоубеждением, что «все закрыто» и ему «только кажется».
Практически это должно было выглядеть следующим образом. Вот Юра выходит из своей квартиры, закрывает дверь, вызывает лифт, садится в него и собирается нажать на кнопку первого этажа. Если в этот момент у него появляется мысль, что форточка осталась незапертой, он на упомянутую кнопку не нажимает, а выходит из лифта, открывает дверь в свою квартиру и идет проверять, закрыта ли форточка. Причем он должен сделать это даже в случае, если будет сомневаться в этом.
Иными словами, возникла у тебя тревожная мысль – будь добр ей подчиниться и выполнить все, что она требует. Если эта мысль возникает у Юры, например, когда он выходит из квартиры, то он должен подчиниться ей в этот момент; если позже, например, уже на улице, то, соответственно, на этой самой улице; а если на работе, то – на работе, точнее говоря, во время ухода с работы (чего бы это ни стоило), сразу и немедленно после возникновения этой тревожной мысли, необходимо вернуться домой и проверить – закрыта ли дверь, форточка, балкон.
Можно себе представить, что немедленное следование собственной тревожной мысли – это очень обременительное занятие, которого в обычном состоянии человек старается не допускать. С другой стороны, если он сразу начинает ей подчиняться, то в нем автоматически возникает недоверие к ней, потому что это требует определенных жертв в пользу данной тревожной мысли.
Таким образом, эта мысль становится нежелательной. Мозг, вынужденный терпеть теперь дополнительные нагрузки, при первой же своей попытке подумать тревожную мысль начинает остерегаться – зачем ему дополнительные нагрузки?! Вот тут-то мы его и подлавливаем, мы ставим его в неловкое положение, когда он пытается включить привычку тревожиться по тому или иному поводу! Это неловкое положение выступает в виде отрицательного подкрепления, которое нам и нужно. Несколько таких отрицательных подкреплений, и нежелательная привычка уходит сама собой.
Юра, надо отдать ему должное, хорошо уяснил, что от него требуется, и выполнил все. Когда в очередной раз при выходе из квартиры у него в голове привычно возникла мысль: «А закрыл ли я форточку?», он тут же пошел проверять форточку. Оказавшись в лифте, он задумался о том, закрыл ли он дверь, и лифт остался пустым, потому что Юра отправился проверять дверь, думая в этот момент: «Господи, ну какой же я дурак! Это надо же было оказаться заложником такого идиотского страха! Да кому она нужна, эта чертова квартира, там и воровать-то нечего!»
После, когда он вышел на улицу, у него возникла мысль: «Хорошо, что я все проверил». И это был подвох, своеобразная засада, которую устроил его страх, и Юра, к счастью, это понял и снова наказал себя. «Ах, значит, так! Значит, ты не уверен!» – сказал он себе и пошел снова «проверять» свои окна и двери, уже будучи в полной уверенности, что они закрыты даже сильнее нужного.

 

Привычка есть привычка, ее не выбросишь за окошко, а можно только вежливенько, со ступеньки на ступеньку, свести с лестницы.
Марк Твен
После этого тревожные мысли повторялись еще три или четыре раза, но всякий раз Юра был наготове – он шел и делал то, что они требовали, даже не раздумывая над тем, насколько они верны. Теперь у него сомнений не было – они были неверны, но важно было себя наказать, наказать свой мозг за то, что он смел так себя вести – думать тревожные мысли. И он наказывал, «...дабы глупость всякого, – как говорил в таких случаях Петр I, – видна была»!
Эффект не заставил себя ждать, со страхом было покончено. Впрочем, еще оставалась неврастения, ее парадоксальная фаза, которую мы и вылечили описанным выше в соответствующем разделе способом.

Задание: «Не спешите меня раздражать!»

Второй дополнительный симптом неврастении – это повышенная раздражительность. И это не странно, если у человека, что называется, нервы на исходе. Его мозг теряет способность защищаться от лишних и незначительных на самом деле раздражителей. В обычном состоянии такие раздражители автоматически отсекаются мозгом, а в неврастении оказываются почти неразрешимой задачей.

 

Искусство быть мудрым состоит в умении знать, на что не следует обращать внимания.
Уильям Джеймс

 

Помните басню И. А. Крылова про Моську и слона о том, как большой слон игнорирует выпады в свою сторону мелкой и скандальной собачонки? Именно так ведет себя здоровый мозг по отношению к слабым раздражителям. Но в состоянии переутомления ситуация меняется, здесь один большой и сильный слон превращается в большое количество маленьких и хиленьких слоников, на которых лай безобидной Моськи производит драматизирующее впечатление.
Если мы находимся в хорошей форме и нам наступают на ногу, мы, конечно, напрягаемся, но раздражение быстро улетучивается, потому что мы начинаем думать: «Ерунда, ничего страшного! До свадьбы доживет». Но в неврастении подобная защита не срабатывает (не может или не успевает сработать), мы выходим из себя, срываемся на крик, раздражаемся и потом еще долгое время не можем успокоиться. Мы начинаем переживать из-за того, что нам испортили туфлю, мы фиксируемся и на этой туфле и на чувстве боли в ноге, нам начинает казаться, что ущерб обуви непоправим, что боль не проходит, а, напротив, только усиливается и т. д.
Совершенно аналогичная ситуация может произойти с нами и на работе, и дома. Вот у нашего начальника возникли какие-то претензии к нашей работе, а мы, вместо того чтобы спокойно выслушать, в чем именно они заключаются, мчимся на свое рабочее место писать заявление об увольнении по собственному желанию. Или, в лучшем случае, выходим из кабинета с трясущимися руками, пьем успокоительное и долгое время после разговора не можем прийти в себя. Точно так же какая-то непреднамеренная грубость со стороны наших близких может в состоянии переутомления показаться нам «фатальной». Мы начинаем думать, что, мол, наши отношения с ними умерли, что раньше они были действительно близкими, а теперь нас ничто не связывает, что обида – «смертельная», а ситуация – «трагическая»...
Находясь в состоянии неврастении, мы спускаем на своих близких собак, ругаемся с сотрудниками, случайными встречными, совершенно незнакомыми людьми, продавцами в магазинах, с чиновниками, врачами, уборщицами и дворниками. Короче говоря, всюду и со всеми, потому что оказывается, что нам до всего есть дело. Близкие ведут себя не так, как они должны себя вести – нас не понимают, не прислушиваются к нашему мнению, не разделяют наших озабоченностей и т. д. Сотрудники по работе не хотят делать свое дело, перекладывают на нас свои обязанности, не соблюдают договоренности, не несут личной ответственности... Что уж говорить о чистоте дворов, о работе врачей и милиции, чиновников и жэковских слесарей! Наш гнев способна вызвать любая мелочь, его может спровоцировать даже выкрученная кем-то лампочка на нашей лестничной клетке.

 

Чем меньше мы уверены в себе, чем меньше мы соприкасаемся сами с собой и миром, тем больше мы хотим контролировать.
Фредерик Пёрлз

 

Впрочем, в аналогичных обстоятельствах мы можем ощутить и прилив отчаяния, которое, если рассматривать этот вопрос с физиологической точки зрения, есть не что иное, как агрессия, обращенная внутрь самих себя. У многих из нас, особенно если мы люди «хорошо воспитанные», отчаяние часто подменяет собой обычную для неврастении раздражительность. Суть у этих состояний одинакова, только в одном случае мы выплескиваем свои реакции наружу, даем им выход, а в других случаях они остаются у нас внутри, оседая тяжелым грузом.
Вот такая ситуация, и, конечно, она не слишком улучшает наше и без того плачевное душевное состояние. Повышенная раздражительность или чувство опустошающего отчаяния истощают наш мозг, в считанные минуты растрачивают все с трудом скопленные им силы. В специальной медицинской литературе вы можете даже встретить специальный термин – «раздражительная слабость», и мне кажется, что он достаточно точно характеризует эту ситуацию. Нам же остается делать из этого выводы и бороться с данной «раздражительной слабостью». Как это сделать?
О том, как бороться с привычкой раздражаться, я уже рассказывал в книге «Как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности», но описанные там техники для борьбы с «раздражительной слабостью» не подходят. При неврастении мы раздражаемся не потому, что у нас есть такая привычка – раздражаться по любому поводу, а потому, что наш мозг из-за состояния истощения просто не может сопротивляться внешним раздражителям, отсеивать их. Все они проникают в него абсолютно беспрепятственно и с каким-то изощренным садизмом дергают за соответствующие ниточки.
Поэтому здесь нам нужно избрать другую тактику самозащиты, мы не должны себя в чем-то переучивать, а тем более «брать себя в руки», здесь следует просто помочь своему мозгу, поставить своеобразный заслон на пути этих мародеров – слабых и несерьезных, по большому счету, раздражителей. Прежде всего нам необходимо понять, что мы находимся в очень специфической ситуации: мы больны, и наш мозг истощен. Поэтому проблема состоит не в том, что мы стали раздражительными и взбалмошными, а в том, что наш мозг ослаблен.

 

Человек – верный раб своих привычек, и многие мелочи повседневной жизни только кажутся ему существенно важными, а на самом деле они сделались такими единственно в результате привычки.
Эдгар По

 

Вы, наверное, знаете, что состояние нашего общего здоровья защищает иммунная система. И если она находится в хорошей форме, то она легко отражает постоянные атаки на наш организм со стороны самых разнообразных инфекций. Но стоит ей ослабнуть, как первая же атака таких, в сущности, безобидных инфекций может стоить нам здоровья, а то и жизни. С мозгом, находящемся в истощении, ситуация ровно такая же, а потому дело это серьезное и мы должны правильно определиться с главным приоритетом. Поскольку если мы ошибемся сейчас в приоритетах, то можем потерять слишком многое.
Итак, что для нас является в такой ситуации главным приоритетом – те факторы и обстоятельства, которые вызывают у нас раздражение, или, быть может, все-таки состояние нашего нервно-психического здоровья? Думаю, что ответ на этот вопрос очевиден: разумеется, предметом нашей основной и всемерной заботы сейчас является наше собственное здоровье. Вот почему мы формулируем для себя правило, которого до момента своего излечения будем придерживаться категорически и беспрекословно. Правило простое, почти в полном соответствии со словами из пушкинской сказки о рыбаке и рыбке: «Только бы моя душенька была покойна».
В отличие от любых прочих психотерапевтических процедур, направленных на борьбу с собственной раздражительностью, эта – самая простая. Мы не ищем здесь ни правых, ни виноватых, не определяем степени адекватности своих реакций, мы просто формируем ту защиту, которая естественна для нашего мозга, когда он находится в хорошей форме. В этом своем состоянии он не перестает воспринимать внешние стимулы и раздражители, но мелкие и несущественные из них он может легко отсекать и игнорировать. Сейчас, в неврастении, мы потеряли эту способность, поэтому нужно создать ее, хотя бы и искусственно.
Практически это выглядит следующим образом. Всякий раз, когда какой-либо внешний стимул (раздражитель) вдруг прорывается сквозь защитный барьер и пытается вывести нас из себя, мы просто проговариваем сформулированную нами теперь фразу: «Только бы моя душенька была покойна». Сейчас, сколь бы значительным нам ни казалось то или иное событие, оно не должно нас интересовать, мы должны быть готовы его упразднить, списать со счетов, а этого можно добиться только одним способом – если мы выведем на авансцену нашего сознания свой главный приоритет, т. е. состояние собственного психического здоровья.
Сейчас, кроме этого здоровья, нас ничто не должно волновать. Если мы не вылечимся, если наше состояние будет ухудшаться, то все внешние обстоятельства рано или поздно все равно потеряют для нас какой-либо вес и значение. Иными словами, если мы не предпримем сейчас никаких мер для собственного спасения, наш мозг благополучно дойдет до ультрапарадоксальной фазы неврастении, и тогда уж нам точно будет «все все равно». Только в этом случае выбраться из той ямы бессилия, в которой мы окажемся, шансов у нас будет немного.
Поскольку нам все равно этого не избежать, и рано или поздно мы все равно станем игнорировать все происходящее по собственной слабости, то лучше уж пойти на это сейчас, но зато иметь шанс быстро выправить положение. Иными словами, чем оттягивать неизбежное, лучше уж сразу согласиться на определенные жертвы (грубо говоря, позволить себе на все плюнуть и от всего отгородиться), но зато восстановить свои силы и в относительно короткие сроки вернуться к нормальной жизни.
Итак, как только вы почувствовали, как что-то стало вас напрягать, раздражать или тревожить, вам следует поставить защиту: «Только бы моя душенька была покойна». А там – хоть потоп! Пусть вам наступают на ноги, отчитывают, грубят, не обращают внимание, когда вы того заслуживаете, пусть все делают, как они хотят. Нас это волновать не должно, если нас что и беспокоит, то только собственное душевное состояние, а там гори оно все синим пламенем!

На заметку  
Когда наш мозг находится в хорошей форме, он сам, без нашего участия, можно сказать, автоматически отсекает лишние и ненужные раздражители. Он справляется с тем напряжением, которое у нас появляется, и не растрачивает его понапрасну. Но в состоянии неврастении, к сожалению, он теряет способность игнорировать незначительные раздражители, и мы начинаем раздражаться по мелочам. Чтобы изменить эту ситуацию, нам необходимо искусственно восполнить пробел в своей защите. Делаем мы это просто – определяемся с главным приоритетом, каковым у нас в неврастении, безусловно, является наше собственное психическое здоровье. «Только бы моя душенька была покойна» – вот то заклинание, которое мы повторяем всякий раз, когда сталкиваемся с какой-либо неприятностью, повторяем и шествуем дальше, как ни в чем не бывало.

Разумеется, этот способ избавления от раздражения не является панацеей в том смысле, что его не нужно использовать всегда, но в неврастении он вполне оправдан. Как мы помним, специфика этой болезни заключается в том, что мы теряем способность отличать сильный раздражитель от слабого, главное от второстепенного, существенное от несущественного. Но если мы не можем сделать такой выбор, то нам и не следует его делать. Все равно мы ошибемся, все равно значительное будет нами потеряно, а несущественное, напротив, возведено в ранг значительного.
Надо ли нам совершать эту ошибку, тем более что она самым немилосердным образом растрачивает наши силы? Вряд ли. Поэтому отгородимся временно от происходящего и будем думать только о том, чтобы наше психологическое состояние выровнялось. Когда же это произойдет, тогда мы и вернемся к нормальной жизни и к полноценным реакциям. Но не раньше этого! Раньше все равно бессмысленно, а если бессмысленно, то и не нужно.

Случай из психотерапевтической практики: «Алиса в стране чудес»

Этот случай произошел с молодой женщиной – Наташей, которой было на тот момент 27 лет. По образованию она была филологом, защитила кандидатскую диссертацию, преподавала в институте, замужем не числилась. Обратилась ко мне за психотерапевтической помощью, предъявив жалобы на потерю памяти.

 

 

Прежде Наташа была уверена, что память у нее идеальная, могла запоминать тексты целыми страницами с точностью до запятой. Но теперь она не могла запомнить элементарных вещей. Когда же стала путать своих студентов, у Наташи случилась настоящая паника. Молодая преподавательница не помнила, у кого она что спрашивала, кто что отвечал и т. п. И когда она подумала, что на зачете или экзамене может случиться подмена, т. е. один студент станет отвечать за другого, перепугалась окончательно.
Признаться, в столь сильное нарушение «мнестической функции» молодой женщины мне не верилось, и я провел специальное тестовое исследование Наташиной памяти. Результаты не скажу, чтобы получились идеальными, но и катастрофы никакой не обнаруживалось. И начал Наташу «пытать». Это принесло свои плоды, я не ошибся. Наташа выдавала свои опасения за действительность, а на самом деле она решила, что у нее рак мозга.
Симптомы, как ей казалось, свидетельствовали именно об этом: общая слабость, быстрая утомляемость, головные боли, нарушения сна и памяти, невозможность сосредоточить внимание, неспособность сдерживать свои эмоции. Ну точно – рак мозга! Поняв это, Наташа в течение нескольких месяцев находилась в постоянном стрессе. Рассказать родителям о своей беде она не решалась, обследоваться – боялась. Потом Наташа все-таки решилась обратиться к врачам, но медицинское обследование, которому она себя подвергла, никаких результатов не дало. А о своих подозрениях она врачам побоялась сама говорить: «Пусть ищут, это же их работа!»
Врачи развели руками и сказали: «Вы, наверное, просто устали и надо к психотерапевту сходить». Наташа сначала отнеслась к этому наставлению скептически, поскольку, как ей казалось, нагрузки за последнее время у нее не увеличились, так что версия о переутомлении явно недобирала очков. Однако спустя еще несколько месяцев Наташа, будучи уже в совершенно расстроенных чувствах, решилась все-таки обратиться в Клинику неврозов.
Когда я «допытался» и услышал историю про рак, мне сразу стал понятен один из основных «больных пунктов» Наташи. С ним мы и начали нашу работу. Мне предстояло разубедить Наташу в наличии у нее рака мозга. Это было несложно. Она поставила себе этот диагноз после того, как прочла о симптомах рака мозга в медицинском справочнике, сравнила их со своими и, что называется, «проникла в суть вещей». Мне оставалось достать с полки аналогичный медицинский справочник, открыть его в нужном месте, т. е. на подпункте – «неврастения», и продемонстрировать Наташе относящиеся сюда симптомы.
Надо признать, Наташа сильно удивилась, когда поняла, что ее симптомы совпадают с симптомами неврастении значительно более точно, нежели с симптомами рака мозга. «Как такое может быть?!» – удивилась Наташа. Мне оставалось только пожать плечами – недаром же врачей учат почти десять лет кряду; если бы можно было ставить диагнозы с помощью медицинского справочника, то, наверное, сроки медицинского образования как-нибудь, да ужали бы. «Так что, это не рак?» – спросила Наташа наконец. Мы проштудировали ее анализы и результаты исследований, я рассказал ей, что в них к чему, и последние сомнения моей пациентки отпали.
Но меня интересовало, с чего же все началось, почему вообще у Наташи возникли симптомы неврастении. И разгадка, конечно же, нашлась. Причем лежала она не где-нибудь, а в области ее сексуальной жизни, связанной в подсознании Наташи, как это ни странно, с мамой. Наташина мама развелась с ее отцом, когда девочке не было еще и десяти лет. С тех пор эта женщина так и не устроила своей личной жизни, а главное – заняла и в отношении мужчин, и в отношении сексуальной активности самую негативную позицию. Разумеется, она воспитала свою дочь в соответствующем ключе.
В результате девочка сосредоточилась на получении образования, потом на карьере научного работника, а все традиционные перипетии нежного возраста обошли ее стороной. Впрочем, сексуальность из жизни просто так не вычеркнешь, да и все ее подруги уже сходили замуж, некоторые и не по одному разу. Так что Наташа стала в какой-то момент все-таки замечать внимание мужчин. Но полноценного сексуального удовлетворения получить ей так и не удавалось из-за большой зажатости и различных комплексов, привитых мамой. А та напрямую всячески препятствовала отношениям дочери с мужчинами. Примерно за полгода до истории с «раком» Наташа была вынуждена порвать со своим молодым человеком, которого ее мать буквально выжила из жизни дочери.
Этот молодой человек даже сделал Наташе предложение, на которое она готова была согласиться. После же размолвки, которую спровоцировала мама, готовность Наташи ослабла, а молодой человек, решивший, что его не любят, забрал свое предложение обратно. Те полгода, пока все это происходило, Наташа находилась в состоянии мучительного выбора, она постоянно думала – надо ли ей выходить замуж за этого человека, права ли ее мама и как потом поддерживать с ней отношения, учитывая весь ее негативный настрой к планируемому браку.

 

 

В общем, девушка переживала, находилась в состоянии психологически тяжелого выбора, причем ни одна из альтернатив не была для нее достаточно прозрачна. А тут еще новая преподавательская работа, научные проекты на гранты и т. п. Она стала раздражительной, срывалась на своего молодого человека и чувствовала отчаяние, когда приходилось разговаривать с мамой. Сексуальные отношения совсем стали ей в тягость, она хотела ограничить их «до свадьбы», но подобная инициатива была понята молодым человеком весьма и весьма определенным образом. Тут-то у Наташи и появились первые симптомы неврастении, потом страх, потом «раздражительная слабость» и наконец – состоялся визит к психотерапевту.
Когда я узнал все эти подробности, мне показалось, что теперь можно помочь Наташе расставить все точки над "i": сделать несколько необходимых психотерапевтических упражнений, чтобы избавиться от неврастении, а потом ей останется преодолеть внутренний конфликт, связанный с сексуальностью и мамой. Но не тут-то было...
Выслушав мои объяснения, Наташа сказала, что она, в принципе, со всем согласна, и, наверное, у нее действительно неврастения, но я преувеличиваю значение ее сексуальных проблем и возвожу напраслину на светлое имя ее мамы. Короче говоря, я сел в лужу, причем по причине собственной несообразительности. Ну и действительно, если у моей пациентки как минимум вторая стадия неврастении (т. е. парадоксальная), зачем ей сейчас рассказывать про такие серьезные вещи? Она их просто не может воспринять должным образом! Постучав себя мысленно по голове, я взял назад, и мы занялись неврастенией, но и тут меня ждала та же самая лужа.
В чем состояла эта проблема? У Наташи к моменту нашей встречи уже была «раздражительная слабость» – она раздражалась на своих коллег, которые, по ее мнению, относились к своей работе формально, раздражалась на студентов, которые, по ее словам, ничего не хотели делать, раздражалась, наконец, на наше государство, которое не выделяет денег ни на науку, ни на образование. Раздражалась по каждому из этих поводов самым серьезным образом – негодовала и после этого регулярно плакала, ощущая собственное бессилие, жизненную несправедливость и т. п. При этом была совершенно уверена, что все перечисленные проблемы – это достаточные поводы для раздражения. То есть думала, что это ее раздражение вполне оправдано.
Безусловно, Наташины переживания можно понять. Но достаточно странно видеть молодую симпатичную женщину, которая тратит столько жизненных сил на посторонних, в общем-то, людей и при этом совершенно не заботится о том, чтобы наладить свою личную жизнь, выйти из зависимости от матери, решить финансовые проблемы... По сравнению с этим неисполнительность студентов, халатность сотрудников и т. п. – выглядят ничтожнейшими. Но у Наташи все было шиворот-навыворот, но, соответственно, она придерживалась иного мнения.

 

 

Поэтому когда я стал ей объяснять технику защиты своего психического состояния от раздражения, она снова стала негодовать. «Как вы можете так говорить?! Это вовсе не ерунда, это серьезные вещи! Преподаватели должны преподавать, а не имитировать преподавание; студенты должны учиться, а не имитировать обучение!» – сообщила мне Наташа, продемонстрировав одновременно с этим все признаки «раздражительной слабости».
И тут мне вдруг вспомнилось, что диссертацию Наташа писала по книгам Льюиса Кэрролла, и я спросил ее, не чувствует ли она себя подобно Алисе, оказавшейся перед дверью в чудесный сад. Наташа задумалась, ведь она действительно очень напоминала эту девочку, которая никак не могла совладать с размерами. Алиса то оказывалась слишком большой, чтобы пробраться в чудесный сад, то слишком маленькой, чтобы достать ключ, которым открывалась та дверь. Так и Наташа – то видела проблемы там, где их не было, то оказывалась в нерешительности перед теми вопросами, которые требовали от нее немедленных и серьезных решений.
Для кого-то подобная аналогия, возможно, покажется несколько странной, но для человека, который подробно изучал парадоксы Кэрролла, это совсем не так. Через какое-то мгновение Наташа посмотрела на меня и процитировала отрывок уже из другой книги этого самого странного, может быть, из самых странных писателей: «Приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте. Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере в два раза быстрее». Что ж, лучшего определения для ее состояния, как, впрочем, и для состояния любого человека, оказавшегося в плену неврастении, трудно и придумать!
«Надо идти в обратную сторону!» – процитировал я в ответ на слова Наташи рекомендацию Королевы из «Алисы в Зазеркалье». Наташа задумалась и произнесла буквально следующее: «Действительно, если я постоянно пытаюсь решить свои проблемы так, как я это делаю, и оказываюсь в результате на приеме у психотерапевта, следовательно, их нужно решать прямо противоположным образом!» И тут я сразу предложил вариант – запретить себе беспокоиться по поводу того, что обычно вызывает раздражение и чувство отчаяния, и начать переживать по тем поводам, которые, напротив, до сих пор игнорируются. Наташа согласилась опробовать этот метод.
Уже на следующей нашей встрече она призналась, что раздражение перестало ее донимать, что она стала значительно спокойнее относиться к своим коллегам и студентам, что чувство опустошенности при общении с ее матерью перестало ее посещать. Теперь ей казались нелепыми ее прежние реакции, а главное, она почувствовала, что у нее действительно есть свои проблемы, которые следует решать. И прежде всего, это ее страхи и комплексы, так или иначе связанные с представителями противоположного пола.

 

 

Да, иногда очень трудно объяснить человеку, что он ищет свою проблему совсем не там, где она на самом деле находится. Наша психика – на первый взгляд – полна парадоксов, именно поэтому я предпринимаю попытку так подробно объяснять механизмы ее работы.
Когда Наташа стала выполнять все мои рекомендации, она быстро пошла на поправку. И только ей стало легче, как она осознала, что большинство ее проблем связано вовсе не с работой и не с мужчинами как таковыми, а с ее страхами и комплексами. И больше всего времени у нас ушло на изменение отношений с ее матерью, и только после решения этой проблемы Наташа смогла полноценно общаться с мужчиной, который впоследствии стал ее мужем.
Мне же тогда подумалось, что я очень ошибся, посчитав, что длительность неврастении этой молодой женщины исчисляется всего двумя годами (а так я сначала думал). В действительности уравнительная фаза неврастении началась у нее еще в пубертате, и ей пришлось жить в этом состоянии почти пятнадцать лет. Сшибка нервных процессов случилась тогда, когда созревавшая сексуальность девушки столкнулась с негативным отношением ее матери к мужчинам и сексуальности вообще. В конечном счете, для такой сшибки вовсе не обязательно использовать экспериментальный станок И. П. Павлова, жизнь иногда бывает и позначительнее этого станка.

Задание: «Спи моя радость, усни!»

Третьим дополнительным симптомом неврастении является нарушенный сон. Человек, попавший в руки усталости, часто чувствует себя сонливым в течение дня, и это не странно, потому что его мозг распался на множество самостоятельных «княжеств», а потому целенаправленная деятельность с высокой концентрацией внимания оказывается невозможной. Это-то и создает эффект сонливости в дневное время. А вот ночью у него могут возникнуть проблемы и по этой же самой причине – какие-то участки мозга пытаются заснуть, а другие, как шкодливые дети, утверждают, что спать они не хотят и не будут.

 

 

Как бороться с бессонницей, я написал в книге «Средство от бессонницы», правда, если вы находитесь в неврастении, нет необходимости выполнять все изложенные там рекомендации, это может оказаться вам не по силам, и вы только разнервничаетесь и расстроитесь. Делайте только то из описанных там техник, что доставляет вам удовольствие. Вообще-то говоря, священная обязанность человека, страдающего неврастенией, – избегать любых нагрузок и любого напряжения (за исключением тех нагрузок, которые описаны в этом пособии и направлены на лечение самой неврастении).
Главное, что нужно сделать неврастенику, чтобы справиться с бессонницей – это изменить свое отношение ко сну. Подобная рекомендация может показаться странной, но право, она дорогого стоит. Помните главное правило – если у вас возникли проблемы со сном, то ваше отношение к нему неправильное. Вы, по всей видимости, относитесь к нему или с недостаточной, или с избыточной серьезностью.
Если серьезности в этом вопросе вам недостает, то начните относиться к своему сну как к священному животному. Думайте о том, что сон – это то, что вас спасает, что он ваш добрый доктор Айболит. Научитесь его любить, дорожить им и беречь его. Не надо думать, что вы имеете на него какие-то права и можете им командовать (так к священным животным не относятся!). Воспитайте в себе почтение ко сну, думайте о нем, как о своеобразной магии: сон – это тот, кто приходит не спрашиваясь, тот, кто уходит не прощаясь.
Если в состоянии неврастении у вас наступает состояние сонливости, если вас неудержимо клонит в сон, никогда не сопротивляйтесь этому, подчинитесь с «волшебными словами на устах»: «Остановите Землю, я посплю!» и «Весь мир подождет!» Сон для вас – это то, чему вы служите, а не то, что служит вам. Поэтому все его требования должны выполняться беспрекословно и в полном объеме.
Правда, это не касается утренних часов. Не пытайтесь спать, когда сон уже начинает улетучиваться, когда от сна ваша голова уже, что называется, пухнет. Утренний сон иногда является даже более истощающим, чем его отсутствие. Не пытайтесь заставить себя спать в утренние часы, если чувствуете, что сон стал поверхностным и чутким.
В этом случае лучше поднять себя с постели, но дать себе при этом зарок, пообещать самому себе: «Сейчас я встану, но я отдамся своему сну по первому же его требованию!» Возможно, сон напомнит вам о себе днем, и тогда это нужно будет сделать. Но и тут действует это правило: если вы поспали час-полтора, а потом начинаете чувствовать, что в вашей голове начинается какое-то месиво из мыслей и снов, то не оттягивайте момент подъема – вставайте.

 

Я не потерпел неудачу. Я просто нашел десять тысяч способов, которые не работают.
Томас Эдисон

 

Теперь рассмотрим обратную ситуацию – вы относитесь ко сну слишком серьезно . Вам кажется, что спать – это важно, необходимо, что без этого вы не управитесь со своей неврастенией и т. п. В подобной ситуации вы ставите себя под удар бессонницы именно этим своим желанием. Тут, к сожалению, действует правило, которое лучше всего сформулировано в детской присказке: «Кто много хочет, тот мало получит». Действительно, чем больше мы хотим «спать нормально», тем больше мы подсознательно боимся, что нам это не удастся. А страх (в любом его виде) и сон – это две вещи друг другу прямо противоположные и, более того, взаимоисключающие.
Поэтому если вы относитесь ко сну слишком серьезно, не теряйтесь и не мучайтесь, а просто меняйте тактику. Не относитесь к нему, как к чему-то особенно важному и жизненно необходимому, обязательному и спасительному. Ну не идет к вам сон, и слава богу, не очень-то и хотелось! Да-да! Именно так, не теряясь и не стесняясь: «Мы и не хотим спать вообще! И даром не нужен нам ваш сон! Забирайте его подобру-поздорову!» Полагаю, что подобные тексты удивляют, но что поделать – сон такая шутка, которая хочет, чтобы ее постоянно обманывали.
Когда у вас возникает желание спать, его, как это ни странно, можно спугнуть, озаботившись этой необходимостью. Сонливость и сон – они не любят настырного к себе отношения, они готовы прийти и поглотить нас, когда мы, напротив, не желаем этого категорически. Стоит нам в таком состоянии расслабиться, и вот уже глядишь – зеваешь, а еще какое-то мгновение – и спишь.
Возьмите себе на вооружение технику под простым названием: «Ничего не буду делать». Поиграйте в «буку»: чем бы ни пытался заняться ваш мозг – то ли попытками думать, то ли желанием уснуть, то ли какими-то действиями, ни на что не соглашайтесь. Встаньте в жесткую позицию – ничего не буду делать, ни думать, ни хотеть, ни делать. Проявите весь свой оппортунизм, какой только у вас есть! «Не хочу! Не буду! Не стану! Не заставите! Убирайтесь все к черту на куличики!» – это самые подходящие здесь тексты.
Это, конечно, странно, но такое наигранное сопротивление дает хороший снотворный эффект. Удивляться, впрочем, тут нечему, ведь вы таким образом снимаете с себя всякую ответственность за происходящее, а потому перестаете бояться и напрягаться, вникать в смысл собственных действий, что-либо думать и делать, даже чувствовать! А это – лучшие способы заставить наш мозг спать сном младенца.
Так что меняйте свое отношение к проблеме сна на противоположное. Как бы вы ни поступили – возбуждая в себе священный трепет перед сном или же, напротив, низводя его до роли ненужной вам безделушки, вы всякий раз работаете на свой сон. Что поделать, если он любит, чтобы его обманывали? В конечном счете, нам здесь правда не нужна, нас здесь наше психическое здоровье интересует.

На заметку  
Сон, как говорил кто-то из древних, это врачеватель души. Поэтому помочь себе наладить нормальный сон – это важное дело. Но проблема в том, что наш сон – это субъект капризный и своевольный, его нельзя принудить, заставить себя слушаться. Вот почему мы и предпринимаем столь странные маневры – меняем свое обычное отношение ко сну на противоположное. Если раньше мы относились к нему несерьезно, как досадной необходимости, то теперь (по крайней мере, на время болезни) мы, напротив, обращаемся с ним, как с писаной торбой, относимся к нему, как к священному животному, и выполняем каждое его требование. Если же ранее относились излишне серьезно, то теперь нам следует превратиться в «буку», сопротивляться сну, делать вид, что он нам не нужен, что нам «и не особенно-то хотелось». Сон – он как ребенок, начнешь его так дурачить, и он мигом начинает делать то, что от него требуется. Конструктивные переговоры и взаимовыгодные контракты он, к сожалению, не приемлет.

Задание: «Эх, пустым пуста моя коробочка!»

Последним дополнительным симптомом неврастении, который мы здесь рассмотрим, является головная боль. Конечно, головная боль может возникать по тысяче самых разнообразных причин, но причины головных болей при неврастении, как правило, стандартны. Если постараться быть максимально кратким, доходчивым и практичным, то следует резюмировать эту проблему следующим образом: существует три типа головных болей, возникающих по психологическим причинам.
Первый тип: головная боль, связанная с мышечным напряжением. Что это значит? У человека, испытывающего хронический стресс и страдающего неврастенией, мышцы шеи становятся своеобразной муфтой, которая время от времени пережимает сосуды, идущие в голову. К делу подключаются также мышцы лба, челюстей, затылка и т. п. Вследствие этого печального события возникают головные боли, проявляющиеся ощущением внешнего давления, стягивания, натяжения. Человек в этом состоянии чувствует, что у него словно бы каска на голову надета.
Эта разновидность головной боли связана с избыточными эмоциональными и интеллектуальными перегрузками, без которых, как мы с вами знаем, неврастения не обходится. И здесь велика вероятность возникновения своеобразного порочного круга: человек тревожится, переживает, что приводит к возникновению головной боли; после ее возникновения он начинает тревожиться и переживать уже из-за этой головной боли – она или кажется ему мучительной и невыносимой, или же он начинает думать, что у него, возможно, развилась какая-то «ужасная болезнь», например, рак мозга или инсульт (об интенсивности тревоги в этом случае я и вовсе молчу!).
Для того чтобы справиться с этим типом головной боли, необходимо использовать специальные техники, предназначенные для расслабления мышц. Вот самый простой способ: потяните голову вправо, затем влево, назад и вперед; поднимите брови вверх как можно выше, а затем зажмурьтесь; стисните зубы, а потом откройте рот максимально широко; наконец, потяните вверх плечи и позвольте им опуститься как можно ниже. Наконец, просто сделайте себе массаж.

 

Боли в затылке объясняются перенапряжением мускулатуры. Человек напряжен так, словно бы желает защититься от угрозы нападения сзади. Головная боль, локализующаяся на лбу над бровями и ощущаемая как обруч на голове, вызывается хроническим подниманием бровей, характерным для пугливого ожидания, которое читается по глазам.
Вильгельм Райх

 

Второй тип: головная боль, связанная с реакцией той части нервной системы, которая регулирует тонус сосудов. За регуляцию работ внутренних органов нашего тела, включая, разумеется, и сосуды, отвечает вегетативная нервная система, которая состоит из двух отделов-антагонистов – симпатического и парасимпатического. Так вот, парасимпатический отдел вегетативной нервной системы отвечает за расширение сосудов, а симпатический, напротив, за их сужение.
На фоне психологического стресса, а также при наличии системных сбоев в нервной регуляции, свойственных неврастении, в деле регуляции тонуса сосудов начинается полная неразбериха: в тот момент, когда бы следовало расширить сосуды, они сжимаются, и наоборот, когда надо было бы их сузить – они расширяются. Само по себе это не составляет никакой проблемы, можно сказать, что сосуды мозга делают зарядку, тренируются. Но субъективное состояние человека, конечно, весьма и весьма неприятно: в голове что-то пульсирует, напрягается, мозг словно что-то пронзает. Может возникнуть также тошнота, головокружение и прочие неприятности.
Справиться с головной болью второго типа можно с помощью дыхательных техник. Мы, как правило, дышим урывками, словно бы крадем чей-то воздух. Хорошего в этом мало: у нас возникает кислородное голодание, нарушается вегетативная регуляция тонуса сосудов, и они начинают потихонечку сходить с ума. Положите одну свою руку на верхнюю часть грудной клетки, а другую на пупок. Когда вы делает вдох, ваша нижняя рука должна подниматься, а верхняя почти не двигаться. После спокойного вдоха сделайте медленный выдох, намного дольше, чем вдох. Короткая пауза, и продолжайте – спокойно и равномерно.
Третий тип:  головная боль, которая только кажется болью, а фактической болью не является, но, несмотря на это, неприятна до жути! Это значит буквально следующее: когда человеку психологически плохо (а «плохо» каждому из нас бывает часто), его мозгу нужно найти козла отпущения, который это «плохо» возьмет на себя. Примет, так сказать, удар. Голова подворачивается под это дело часто. В результате с головой на самом деле все в порядке, а ощущение, что она отваливается, на плечах не держится, что вот-вот треснет, как арбуз переспелый. Еще одна печальная особенность этой головной боли состоит в том, что никакие анальгетики на нее не действуют.

 

 

Как же справиться с этим подвидом головной боли? Тут, во-первых, нужно лечить саму неврастению (или депрессию, которая тоже может стать причиной таких болей), а во-вторых, запретить себе мысли «ипохондрического содержания». Человек, у которого что-то болит, склонен думать, что у него есть какая-то болезнь. Но, к счастью, это не всегда так. В неврастении человек действительно заручился болезнью, но она не телесного, а психического свойства. И не нужно выискивать у себя болезни, если врачи уверяют, что их у вас нет. Подобная настроенность лишний раз будет травмировать нервную систему, а потому симптомы мнимого недомогания будут только увеличиваться.

На заметку  
Головная боль – это естественное следствие перенапряжения. Перенапрягаются и сами нервные клетки, работая на пределе своих возможностей, перенапрягаются и сосуды, кровоснабжающие мозг, и даже мышцы, которые поддерживают голову. Все это естественно и не нужно этого пугаться. Как только вы поймете, что в головной боли как таковой нет ничего страшного, она потеряет к вам всякий интерес. С болью всегда так – фиксируешься на ней, и она становится больше, забываешь про нее – и она проходит. Если же ко всему этому добавить еще немножко упражнений на мышцы шеи, дыхательных техник и психологической индифферентности, то эффект и вовсе не заставит себя ждать.

 

 

 

 

 

 

загрузка...

 

 

 
 
Многофункциональный массажер Пояс Здоровье GEZATONE>>>
Показать все >>>
 
   
Шорты против целлюлита унисекс на молнии Lanaform Facility >>>
Показать все >>>
 
   
Миостимулятор бабочка Vupiesse TUA YOU >>>
Показать все >>>
 
   
Домашний солярий Sun Box 824 >>>
Показать все >>>
 
   
Эпилятор Braun 2075 >>>
Показать все>>>
 
   
Косметологический аппарат для разглаживания морщин GEZATONE >>>
Показать все >>>
 
   
Термобелье Cratex (модель для женщин) >>>
Показать все >>>

 

 

 
 
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100